Только вовсе не о свободе она теперь грезила, а о том, чтобы уснуть в объятиях лорда Ространа…
65
На следующий день Конор собрал слуг в столовой и объявил им, не вдаваясь в подробности, что вернул потерянную дочь. Ничего объяснять не стал. Вертрана только головой покачала: какая благодатная почва для слухов. И часа не прошло, как она застукала перешептывающихся у камина горничных, которые вместо того, чтобы чистить ковер, строили предположения. Увидели мисти и разошлись с постными минами. Даже вышколенные лакеи обменивались догадками.
– Уж такие сплетники, – кляузничала Шейла, расчесывая на ночь длинные волосы Вертраны. – Даром что мужчины. Всем жутко любопытно, где же малютка Эмбер жила все эти годы!
Шейла делала вид, что ей-то, собственно, безразлично и она предана душой и телом господину Ространу и мисти Вертране, но слуги-то вон волнуются! Верта спрятала улыбку. За время учебы в Институте она отлично изучила женскую натуру: на половине слуг Шейлу поджидали со свежей порцией новостей. Человеческое любопытство не укротить, но надо как-то оградить от него малышку.
– Она воспитывалась у родственников, – балансируя на грани между правдой и ложью, сообщила Верта. – Они забрали девочку без ведома Конора, и он долгое время не знал, где ее скрывают.
Такая информация не навредит Эмбер.
– Уверена, никто не сомневается, что она его дочь? Эми так похожа на лорда Ространа.
– Да-да! – радостно подхватила Шейла, довольная, что теперь будет что рассказать. – Глазки-то папины!
Эмбер потихоньку обживалась в доме. Сначала ходила тише воды, ниже травы, а потом развернулась во всю силу своего непоседливого, вспыльчивого характера. Она была маленьким черноволосым вихрем, неуловимо перемещающимся по всем закоулкам огромного дома. Бывало, звучал гонг к обеду, Вертрана и Конор ожидали за накрытым столом, а Эмбер врывалась спустя несколько минут, в пыли, с паутиной, запутавшейся в косах. Плюхалась на стул, подвернув под себя ногу, и со свистом втягивала суп, да еще пыталась разговаривать с набитым ртом. Конор разглядывал свое дитя со смешанным чувством умиления и ужаса, а Вертрана мысленно покатывалась от смеха.
Однажды Эми не явилась спустя полчаса после удара гонга, и лорд Ростран, не на шутку разволновавшись, отправился на поиски.
– Не переживай, она где-то в доме, я чувствую, – говорила Верта, пока они одну за другой обшаривали комнаты.
Всех слуг подняли на ноги. Брюзга-дворецкий громко ворчал, что в доме уже никогда не будет спокойно и тихо, как прежде. Конор кинул на него единственный острый взгляд, и старик замолчал, подавившись словами.
– И слава богам! – шепнула одна горничная другой. – Я боялась сюда наниматься. До появления этого прыткого кузнечика здесь было тихо, как в склепе.
Проказница обнаружилась на чердаке. Она откопала в одном из сундуков старый охотничий артефакт, опутавший ее сетью. Бедняжка потратила всю магию, но так и не смогла освободиться, билась в силках грозной маленькой птичкой. К моменту появления спасательной команды заклятие почти выветрилось, и Вертрана разрушила его без труда. Конор подхватил дочь на руки, на его лице читалось огромное облегчение.
– Придется найти ей гувернантку! – признал Конор тем же вечером. – Я не справляюсь. Люблю ее бесконечно, потакаю шалостям. Вырастет избалованная особа.
Он устало присел на кровать, задумчиво расстегивая манжеты.
– Арлиса бы не одобрила, – закончил он.
Вертрана выпутала из-под покрывала руку, дотронулась до запястья.
– Зачем гувернантка? Я дам Эмбер все, что нужно.
Она давно хотела предложить заниматься с девочкой. Эми ей нравилась, она напоминала Вертране ее саму в детстве.
– Будет непросто, – вздохнул лорд Ростран.
– Ха! – ответила Вертрана. – Она еще не представляет, с кем связалась. Знал бы ты, как нас муштровали в Институте!
Поймала на себе встревоженный взгляд и успокоила:
– Обещаю, никаких розог!
– И никакой магии! Магия для девочки…
Он осекся, приблизившись к опасной черте. Магию девочкам преподавали в Институте только для того, чтобы потом превратить их в бесправных рабынь.
Вертрана закусила губу и промолчала. Как молчала вот уже много-много дней. Она ждала разговора, хотя бы намека: какие чувства связывают их? Неужели Конор, как все лорды, принял искреннюю привязанность Вертраны за исполнение ее служебных обязанностей? Мисти душой и телом принадлежат хозяевам! И, если Вертрана больше не заикается о свободе и каждый вечер ложится с лордом Ространом в одну постель, значит, ее все устраивает.