– У меня из-за тебя голова кружится, – прошептала Мей.
– Из-за меня?! Больше не из-за чего?!
Верта поймала озабоченный взгляд Эйлин. Выдохнула. Села рядом с подругой и взяла ее за руку.
– Меюша. Этот… человек… Против воли, да?
Мей выдернула руку и разозлилась, кажется, впервые за всю жизнь:
– Нет! Как ты могла подумать! Он лучший!
Но вспомнила, видно, что мастер Ройм покинул Институт следующим утром, и плечи ее поникли.
– Я не осуждаю его. Он не мог оставаться нашим преподавателем после всего… Но я ни о чем не жалею!
«Глупая, что будет, если Сухарь обо всем узнает! Мастеру Ройму ничего не грозит, а вот тебе…»
– Как это произошло, Мей? – спокойно спросила Эйлин, и Вертрана позавидовала выдержке подруги. – Нам нужно знать все, чтобы, в случае чего, придумать, как тебя прикрыть.
Рыжуля посмотрела на Элли, посмотрела на Верту, кивнула:
– Вы уснули, а у меня никак не получалось. Мысли одолели… Я думала о своем будущем без него, о том, что пройдет совсем немного времени, и я его больше никогда не увижу. Жизнь с нелюбимым до самой смерти… Это слишком долгий срок… Я просто хотела попрощаться.
– Ты отправилась в крыло преподавателей? Как? Оно ведь закрыто!
Мей мимолетно улыбнулась:
– Магичить в Институте без разрешения запрещено, но… Там стояло совсем простенькое запирающее заклинание. На пятерочку, а у меня все-таки семерка!
– Лучше бы оно тебе не поддалось, – проворчала Вертрана.
– Девочки, если бы вы знали, как приятно нарушать правила. Я чувствовала себя такой свободной, сильной. У меня будто выросли крылья. Я ничего-ничего не боялась!
– Бесстрашная наша… – никак не могла успокоиться Верта.
– Комнату мастера Ройма нашла, создав путеводную нить. Она очень легко мне далась. И неудивительно, ведь я так сблизилась с ним за последний месяц…
– Сблизилась она!
– Вертрана, – тихо сказала Эйлин. – Заткнись.
Мей с благодарностью посмотрела на подругу, а Верта снова подскочила на ноги и стала наворачивать круги вокруг скамейки, кусая себя изнутри за щеку, чтобы не сорваться и не наговорить колкостей.
– Он удивился, открыв дверь. Разволновался…
Мей замолчала, глядя вдаль. Наверное, сейчас она снова видела мастера Ройма, стоящего на пороге.
– Такой забавный. Взъерошенный. Я ведь из постели его выдернула. Он только брюки успел натянуть. На занятиях он всегда такой серьезный, а тут растерялся, как мальчишка. Потом увидел, что я босая и трясусь от холода. «Немедленно горячий чай! Согреешься, и я тебя провожу!» – сказал он.
Мей усмехнулась, будто вспомнив забавное.
– А в комнате у него беспорядок! Книги повсюду, реактивы, скляночки всякие… Я хотела сесть в кресло, а там кипа наших контрольных работ, только тронь – и разлетятся во все стороны. Он мне чай на спиртовке грел, представляете?
– Так куда ты села? – мрачно поинтересовалась Вертрана.
– Свободной оказалась только кровать… Она еще хранила его тепло… Я только на краешек присела. Мастер Ройм… Тео… Он укутал меня в одеяло, дал в руки чашку. Смешная чашка с щербинкой на ручке…
– Он ведь увидел ленту на твоей шее! Не мог не увидеть!
– Увидел, – грустно согласилась Мей. – У него сделалось такое лицо… А я в этот момент была почти счастлива, потому что поняла, что я ему не безразлична. Он ничего не спрашивал о том, кто меня выбрал и когда, и так все понятно. Мы о другом говорили. О разном. Как всегда… Я выпила чай, согрелась, мне было хорошо и весело. И казалось, что это и есть моя настоящая жизнь, что утро никогда не наступит. Занятия, испытания, лорд Героним…
Мей передернуло.
– Всё было далеко-далеко… Тео сидел рядом, но ни разу не дотронулся. Засунул руки под мышки, будто таким образом старался себя удержать.
– Похоже, это ему не удалось!
– Верта, ну почему ты сегодня такая колючая? Ты ведь не такая! Ты добрая!
Пристыженная Вертрана обняла подругу сзади за плечи, чмокнула в макушку:
– Потому что я ужасно за тебя волнуюсь, дурочка!
– Наверное, я на самом деле дурочка… Совсем потеряла рассудок. Но я так его люблю! Так люблю! – Мей вздохнула. – Он хотел поправить одеяло, случайно коснулся моей руки, и нас словно молния пронзила… Я ведь первая его поцеловала. А потом… Как-то все само собой получилось.
Вертрана тряхнула головой, изгоняя непрошеное видение и проклиная свое яркое воображение. И все же успела увидеть и разметавшиеся по подушке рыжие локоны, которые, сколько их ни выпрямляй, снова завивались колечками. И закушенную губу, и зажмуренные в сладкой муке глаза. И молочно-белую ножку, оголенную до самого бедра. И плавные движения древнейшего в мире таинства… Сначала плавные, как течение в полноводной реке, а потом все ускоряющиеся, стремительные, словно бурный горный поток.