– Что за ерунда! Воспитанница – в крыло преподавателей? Невозможно! Если такое случится, я немедленно верну ее в спальню! Вертрана, откуда эти фантазии?
– Просто не открывайте!
Она даже не успела договорить. Прошлое безжалостно выкинуло ее, полностью обессиленную, в реальность. Вертрана с трудом смогла приподняться, чтобы посмотреть на подруг.
– Ну? – прошептала она.
Мей сидела, закрыв лицо руками. Элли покачала головой.
– Мы знаем, что ты пыталась предупредить мастера Ройма… Мей пришла и плакала под дверью… Он открыл…
– А-а-а-а! – завопила Верта.
«Розочки» переполошились.
– Верта, что случилось? – подскочила Дейзи.
– Тебе плохо? – испугалась Алана.
Вокруг кровати собрались все воспитанницы. Только на лице Лоры вместо сочувствия явно читалось злорадство. Лора завидовала способности перемещаться во времени, ей казалось, что с такой редкой эссенцией Вертрана заполучит любого лорда, какого пожелает. Если бы так!
– Все хорошо. Честно! Я задремала, и мне приснился кошмар.
– Кошмар… – повторила Мей, отнимая ладони от заплаканных глаз. – Этого не изменить. Это конец…
– Не будем сдаваться! – бодро произнесла Эйлин.
Настолько бодро, что сделалось понятно: даже она на грани отчаяния.
22
Пролетела еще неделя. Вертрана каждый вечер возвращалась в прошлое, пытаясь предотвратить неизбежное, но было уже совершенно ясно: то, что случилось, изменить нельзя. Прошлое только казалось податливым, а на самом деле напоминало тетиву лука, которая послушно тянется за рукой, но стоит отпустить, тут же встает на свое место. Даже представить невозможно, какой силой должен обладать маг, чтобы повернуть вспять хотя бы маленький ручеек событий.
Между тем приближалось следующее испытание. Дату еще не назначили, но прислужницы уже готовили Большой зал, превращая его в экзаменационную аудиторию. Зеркала закрыли панелями, расставили скамейки и кресла, украсили лентами небольшой подиум, куда должны будут одна за другой подниматься воспитанницы.
«Розочки» зубрили и тренировались, не смыкая глаз до середины ночи. Богомолиха, заглядывая вечером в спальню подопечных, благосклонно кивала: «Занимайтесь, занимайтесь, мои дорогие!»
В один из дней на пороге дортуара появилась госпожа Амафрея, молча встала в дверном проеме, рассматривая воспитанниц. Мей сгорбилась под этим холодным взглядом. Рыжуле чудилось, что директриса видит ее насквозь и сейчас во всеуслышанье объявит о «позоре». Эйлин и Верта, не сговариваясь, закрыли собой подругу. К счастью, Сухаря занимали другие мысли.
– Готовы к следующему испытанию, мои прекрасные розы?
Голос директрисы звучал приторно и насквозь фальшиво. Впрочем, ответ ее и не интересовал: день был назначен.
– Завтра отдыхаете, а послезавтра – к барьеру! – она расплылась в улыбке. – Ну-ну, не пугайтесь, это не дуэль. Каждая покажет свое мастерство. Вы усердно готовились, и, уверена, мне не придется за вас краснеть!
Никто не улыбнулся в ответ. Уставшие, вымотанные до предела девушки мечтали лишь о том, чтобы этот день поскорее миновал.
– А теперь спать!
Госпожа Амафрея хлопнула в ладоши, погасив все магические светильники в комнате, не подумав о том, что «розочкам» придется переодеваться в полной темноте. Впрочем, некоторые из них так устали, что попадали на постели прямо в одежде.
Но подругам было не до сна. Они заранее договорились о том, что день перед испытанием станет решающим: с проблемой Мей надо что-то делать, иначе будет поздно.
Вертрана и Эйлин сели по обе стороны от рыжули, взяли ее за руки.
– Меюша, я знаю, что тебе страшно… – прошептала Элли. – Но затягивать нельзя… Верта сделала все возможное. Теперь моя очередь.
Мей никогда не умела бунтовать. Робкая и послушная девочка не доставляла проблем ни классной даме, ни преподавателям. Вертрана не сомневалась, что и сейчас она подчинится суровой необходимости. Конечно, будет горько плакать… У Верты уже заранее сердце за нее болело.
Мей осторожно забрала руки и сцепила их в замок:
– Нет.
– Что? Мей…
– Нет. Ни за что! Это мой ребенок, и он будет жить, пока жива я.
– Мей! Еще немного – и станет заметно! Я даже представить не могу, какая разразится гроза! Они избавятся от ребенка, накажут тебя и поскорее выпихнут из Института, пока лорд Героним не узнал и не передумал. И страдать за вас двоих будешь только ты. Мастер Ройм не вернется, Мей! Не вернется!
Рыжуля, обычно мягкая и нежная, упрямо сжала губы. Верта впервые видела ее такой отважной.
– Пусть разразится гроза. Мне уже все равно! Девочки, подумайте только, что они делают с нами! Мы вещи, игрушки! Даже наши тела нам не принадлежат… Может быть, они победят снова. Да что там, я уверена, что проиграю… Но, по крайней мере, буду знать, что боролась до последнего. И вдруг… Вдруг он все-таки вернется! Как я объясню, что не сохранила нашего ребенка?