К счастью, в миске осталось достаточно крови для нанесения последних рун. Хозяин и его магисса молчали, обливая друг друга презрением.
– Как давно он за вами охотится? – повторила вопрос упрямая Вертрана, когда злость немного отступила. – Я должна знать, как ваша помощница. Как я стану вас защищать, если…
– Не нуждаюсь в твоей защите, – отрезал лорд Конор. – Я как-то сам справлялся все эти годы.
– Годы? – удивилась Верта. – Это продолжается годами? Ну, тогда ваш враг либо полный профан, либо…
– Либо играет со мной, как кошка с мышью. Стремится сделать мою жизнь невыносимой, заставляет жить в постоянном напряжении… Однако, надо сказать, он очень изобретателен в попытках. Две недели назад смирные лошади, которые ходят в упряжке много лет, вдруг понесли. Если бы не Барт – лежать бы нам обоим на дне реки. За месяц до этого я проснулся в собственной спальне от укусов ос-убийц. Каким-то образом рой оказался в моей комнате. А еще раньше – медленно действующий яд. До сих пор не знаю, как ему удалось. Ведь не мог тот торговец цветами… Хотя, вероятно, враг давно изучил мои привычки и знает, что каждый месяц я покупаю розы в один и тот же день…
– Можно подробнее? Вы поранились шипами? Для кого цветы?
– Не твое дело!
«Для жены! – поняла Вертрана и ощутила укол стыда. – Для его умершей жены…»
Ее вдруг озарила догадка:
– Этот яд! Когда вы пришли на испытание целительской магии, он уже был в вашей крови!
Верта вспомнила, как плохо выглядел тогда лорд Конор.
– А спектакль с ядом рассара…
– Яд рассара был настоящий!
– Конечно! Но это заставило меня применить универсальное заклинание, которое действует на любые яды. Ловко!
По лицу лорда Конора пробежала тень горькой улыбки:
– М-да… Ловкач – это про меня…
Он отложил кисти, поднялся и размял руки.
– Так, Вертрана, я закончил. Теперь закрывай глаза и постарайся мысленно вернуться в любой день своего детства – чем дальше, тем лучше.
На этот раз Верта не стала спорить. Она послушно зажмурилась, перебирая в памяти дорогие сердцу воспоминания. Красные сапожки… Руки отца, подбрасывающие ее в воздух. Ватага друзей-сорванцов, в компании которых Верта носилась по улочкам города. Солнечный свет, пробивающийся сквозь узорчатый полог листьев, Верта сидит на ветке яблони, сжимая в руках ароматный плод, – медлит, прежде чем откусить: яблоко такое красивое!.. Мысли ее начинают уплывать, возникает знакомое ощущение того, что реальный мир отдаляется и тает.
– Соклар… – услышала она над головой, и руны, начертанные на теле, вспыхнули огнем. – Кирстен. Удрарк.
Сила наполнила тело, как ветер наполняет парус, захватила бурным потоком и унесла прочь.
– Вертрана, малышка, допивай свое молоко и ложись в постель. Иначе завтра утром сапожные гномы не принесут тебе башмачков.
Голос такой знакомый, с легкой хрипотцой от постоянного кашля. Сколько же лет она его не слышала?
– Папа! Папочка! – воскликнула она. – Как же я скучала!
Сильные руки подхватили ее, восьмилетнюю пушинку, и подняли высоко-высоко.
– Когда ты успела соскучиться, моя маленькая фея? Мы не виделись всего пять минут!
30
Вертрана обняла отца за теплую шею, вдохнула забытый запах. Как же хорошо было в кольце его рук. Казалось, он может защитить ее от любой несправедливости и боли.
«Папа, папа, зачем же ты так рано покинул меня…»
– И я! Я тоже хочу на ручки! – раздался требовательный голос.
В кухню ворвался шестилетний Тим и запрыгал вокруг отца.
– И его на ручки! – согласилась Верта.
И вот уже оба устроились у отца на руках. Вертрана и забыла, каким огромным был ее отец, каким сильным… До тех пор как болезнь легких медленно, но верно не свела его в могилу. А что если?
Верту озарила сумасшедшая надежда. Она, не теряя времени, прижала ладони к груди отца и прошептала исцеляющую формулу, и… Ничего не произошло. У восьмилетней Вертраны почти совсем не было магии, до заветной семерки еще долгих семь лет бесконечных упражнений, слез и бессонных ночей.
– Папочка… – прошептала она, уткнувшись носом в его плечо.
– Ты не заболела, малышка? – забеспокоился тот.
– Нет, нет…
Вертрана обвела взглядом небольшую кухоньку в их старом доме, запечатлевая в памяти каждую деталь. Букет желтых кленовых листьев в глиняной вазочке на столе – Тим собрал их в подарок маме. У солонки в виде щенка, стоящего на задних лапах, отбито ухо. В дровяной печи вспыхивают, догорая, угольки. Чайник уже вскипел, из носика вьется белый пар… Бьются о стекло алые грозди рябины, резные листья колышутся, пропуская янтарные отсветы заходящего солнца.