— Выгоняли за аморалку? — поинтересовался Денис.
— Было дело.
Еще одна опорожненная бутылка улетела в кусты. «Надо будет завтра все подобрать», — подумал Денис сквозь наползавшую дремоту; Генкин голос стал доноситься откуда-то издалека.
— Через месяц после свадьбы, если не раньше, влезла в халат, но все – люби ее до гроба. Институт бросила, из общаги ее поперли, ладно, мои родители деньгами стали помогать, чтобы комнату можно было снять, да я ночами вагоны разгружал. А ее предки, хоть и побогаче моих были, ни копейки доченьке своей не дали, видимо, знали, на что она способна. Ей деньги в руки если попадут, через два часа ничего не останется. Накупит всякой дряни, что продукты, что одежду, и Стаську так же воспитывает. Она только говорить начала и туда же: «Папа, купи!» Больше я ничего от нее не слышу.
Денис то засыпал, то снова просыпался, а Генка даже не замечал, что собеседник почти не слушает его.
— Она ведь что удумала в прошлом году? Возьми, говорит, кредит, я свою парикмахерскую открою. Самой у кресла ей стоять уже неохота, хозяйкой хочет быть, «столбовою дворянкой». Теперь вообще нигде не работает, дома сидит, даже в магазин не ходит, только перед ящиком на диване валяется. — Пожалуй, с таким же пылом Середкин мог изливать душу в ночную темноту. — Я после работы в универсам захожу, покупаю все, что нужно, приношу домой, после этого Людка начинает готовить, едим иной раз в одиннадцать ночи. Ей что, она потом до двенадцати дрыхнет, Стаську всегда я и в садик отводил, и в школу. И ни слова поперек ей сказать нельзя, потому что потом Людкин фонтан будет не заткнуть. Раньше ее останавливали два заклинания: «Да, дорогая, я идиот» и «Обязательно куплю», а теперь уже и это не помогает!
Еще через какое-то время Денис услышал, что Генкина жена хочет новую мебель, потому что эта ей надоела, хотя куплена она была всего лишь три года назад. «Велюр… гобелен… массив… канапе…» – доносилось до него сквозь сон.
Когда Денис проснулся в очередной раз, Генка уже не жаловался на свою семейную жизнь. Он храпел, лежа в обнимку с недопитой бутылкой пива, остатки которого пролились ему на грудь. Костер погас, и чуть тлевшие угли совсем не давали тепла. Денис с трудом разлепил глаза и еле разглядел стрелки на часах. «Всего час!» – удивился он и вдруг почувствовал, что в животе у него творится что-то неладное. Чуть позже, едва успев добежать до кустов, Денис проклинал все на свете: химиков, экологов и геологов, вместе взятых, командира, Генку с его нудными жалобами и местное сельпо, где торгуют прокисшим пивом. Немного придя в себя, он решил вернуться к костру, взять фонарь и собрать побольше веток, чтобы поддерживать до утра небольшой огонь. В голове немного прояснилось, но шум в ушах не умолкал. Денис потряс головой и прислушался. Шумела листва на деревьях, хотя не ощущалось ни малейшего движения воздуха. Зорин задрал голову, чтобы проверить, нет ли ветра наверху, и вздрогнул – над самой макушкой висела неестественно большая луна грязно-оранжевого цвета. Вдруг в кустах, откуда он только что выбрался, раздался дикий вопль, от которого спасатель просто подскочил на месте. Внезапно вопль оборвался на полузвуке, и где-то совсем рядом раздалось хриплое хихиканье, перешедшее в странные булькающие звуки.
«Какая-нибудь птица», — мелькнула мысль, пока Денис озирался по сторонам в поисках слабого отсвета от костра. В той стороне, откуда, как ему казалось, он прибежал, был полный мрак, зато какой-то отблеск мерцал в противоположной. Денис вытащил из кармана сигареты и зажигалку. Во-первых, захотелось курить, а, во-вторых, он хотел хоть немного осветить окрестности. Огонек зажигалки вспыхивал и сразу же гас, будто кто-то мощным дуновением тушил его. Минут через пять, осознав тщетность своих попыток, Денис осторожно двинулся на еле заметный свет, вслед ему опять раздалось мерзкое хихиканье, в котором определенно появились издевательские нотки.
По своим ощущениям Зорин прошел намного больший путь, чем он совсем недавно проделал от костра до кустов, при свете дня казалось, что до них было не больше десяти метров. Сейчас он уже довольно долго шел в полной темноте, ноги постоянно путались то ли в высокой траве, то ли в низком кустарнике, а мерцающий свет так и не приблизился. То с одной, то с другой стороны слышались странные звуки, какая-то возня, то и дело начинала шуметь листва, хотя неподвижный душный воздух густым киселем прилип к коже. Денис остановился. Он понял, что потерял ориентировку и идет совсем не в ту сторону. «Что за бурду взял Генка в этой дыре?! Чтобы с двух бутылок так крыша поехала? Да ни в жизнь!» – Денис был в растерянности. Хихиканье раздалось совсем рядом, и что-то теплое и влажное коснулось его лица. Спасатель отшатнулся и, потеряв равновесие, свалился в глубокую яму, на дне которой оказался мягкий слой опавших листьев. Хихиканье перешло в хохот, уже не издевательский, а злобно-торжествующий. Денис схватился за тонкий стволик деревца, росшего внизу, с намерением сломать и сделать из него хорошую дубину, как вдруг все замолкло.
Страха не было. Денис в жизни не боялся никакого зверья, умея найти «общий язык» с самым злобным псом, к тому же он знал, что в округе не было ни волков, ни даже лис. Опасными могли только одичавшие собаки, однако спасатель рассчитывал справиться и с ними. Но сейчас собаки были ни при чем. Раздававшиеся странные звуки вызвали полнейшее недоумение, смешанное с желанием проучить неведомого шутника, но для этого нужно было выбраться наружу. Тусклая луна в яму не заглядывала, и Денис в полнейшей тьме не мог понять, насколько она глубока. Два-три шага в любую сторону, и он натыкался на влажную скользкую глину, выбраться по которой наверх было невозможно. Зажигалка вылетела из кармана при падении, найти ее было делом сомнительным, но Денис все-таки пошарил под ногами. Результат оказался вполне предсказуемым, ничего он не нашел.
Спасатель сел, опершись спиной на деревце, чуть согнувшееся от этого; в голову полезли мысли, одна нелепее другой. Подозревать Середкина, что тот замыслил разыграть его, Денис не мог, чего-либо подобного можно было ждать только от Меньшикова. «Решили увести меня от склада и что-то оттуда забрать. Не только бутыли с кислотой там, видимо, хранятся, не зря же химик с комбината шарахнулся от этой работы, — пришел к выводу Зорин. — Генка дрыхнет, мимо него сейчас можно на танке проехать, он ничего не заметит. А что, если его вообще пристукнули?!»
Испугавшись собственных предположений, Денис вскочил и попробовал, карабкаясь по гнущемуся стволу, выбраться из ямы. Тонкое деревце не выдержало и сломалось, и спасатель полетел вниз. Странное дело – только что Денис натыкался на стенки, а сейчас он прокатился кубарем едва ли не десять метров и в конце концов свалился в воду. Глубина оказалась всего лишь по колено, но Зорин промок до нитки, пока выбрался из ручья. Под ногами в полутьме он разглядел, что весь берег вымощен как брусчаткой полукруглыми валунами разных размеров. Когда Денис вечером мыл в ручье подаренную бабкой картошку, он ничего подобного не видел, но других ручьев в окрестностях склада просто не было.
«Далеко же я забрел», — недоумевал Денис, перепрыгивая с камня на камень. Он надеялся, что теперь движется в правильном направлении, но особой уверенности в этом у него не было. Спасатель очень жалел, что его телефон остался лежать около костра; подсветка хоть немного разогнала бы мрак, сгустившийся от того, что луна спряталась за тучи. Поскользнувшись, Денис упал, сильно ударился головой о камень и не сразу пришел в себя, хотя и не потерял сознание. Он довольно долго лежал неподвижно, пока вдруг не заметил, что один из камней сдвинулся с места. «Померещилось», — Денис сел и потряс гудевшей от ушиба головой, но тут еще один валун шевельнулся и придавил, пока несильно, ногу спасателя. Не обращая внимания на боль, Зорин выдрался из-под камня, продолжавшего наваливаться на него, и бегом кинулся подальше от странного места.