Когда Дениса по лицу хлестнула тяжелая рябиновая кисть, он остановился и с облегчением вздохнул – теперь стало понятно, что он находится в рощице совсем недалеко от склада. Сорвав несколько ягод, он машинально закинул их в рот. От терпкой горечи свело челюсти, но прояснилось в голове, к тому же и луна, ставшая нормального голубовато-белого цвета, ярко осветила все вокруг. От стоявших вокруг деревьев веяло покоем, воздух был прохладен и свеж, никто не возился и не хихикал в кустах. Через каких-то двадцать метров Денис вышел к окончательно погасшему костру, но еще не дойдя до него, спасатель услышал заливистый храп Середкина. Зорин нашарил фонарь, обошел с ним вокруг склада и посмеялся над собственными фантазиями – все было на месте, и вряд ли хоть одна живая душа полезла бы ночью в кромешной тьме бродить среди этого химического зловония. «Какую дурь местный пивзавод подмешивает в свое пойло?» – пытаясь просушить одежду около разгоревшегося костра, сонно думал Денис, согреваясь остатками рябинового вина. Он то и дело смотрел на часы, намереваясь под утро растолкать Генку и передоверить ему пост, но потом сам не заметил, как заснул.
— А кто должен сторожить самих сторожей? — Зорина и Середкина разбудил язвительный женский голос.
Около склада стоял «Урал», из которого ребята выгружали объемистые тюки с кислотостойкими спецовками, а рядом с погасшим костром Денис увидел Ирину Устюгову и командира. Ирину увиденное зрелище, пожалуй, даже позабавило, она смотрела на продиравших глаза спасателей насмешливо, но без злости, у Медведева же был в высшей степени красноречивый взгляд, да и выражение лица не сулило ничего хорошего. Только присутствие женщины удержало его от крепких оборотов.
— Димыч, — Генка не дал Вадиму произнести ни слова, — мы не спали всю ночь, карауля эти чертовы реактивы. Уже светать начало, как мы закемарили, сил уже не было наматывать круги в потемках.
— Я вижу, что не спали, — ледяным тоном отозвался Медведев, разглядывая валявшуюся около палатки пустую тару.
— Ну надо же было чем-то хоть немного себя взбодрить! — обиженно фыркнул Генка. — Кофе в местном сельпо только желудевый!
— Взбодрились?
Больше Вадим ничего не сказал, а только покосился на Ирину, которая разглядывала его, Дениса и Генку с выражением странного удовлетворения в глазах.
— Тут ночью такая чертовщина творилась! — не выдержал Денис. — Я вот до тех кустов дошел нормально, — он показал на стоявший метрах в десяти куст лещины, — а обратно, наверное, час не мог вернуться: провалился в какую-то яму, потом свалился в ручей, потом на камнях чуть не убился!
— Это тебя местный леший в трех соснах плутать заставил. Нужно было нечитую силу пивком угостить, а вы его долю зажали, — ухмыльнулся Меньшиков.
— По поводу леших и прочей чертовщины – это к Медведевой! Одевайтесь и приступайте к работе! — разъярился Вадим, услышав, как Ирина пробормотала себе под нос: «Алкашня!» – Снятие порчи и изгнание духов по ее части!
— Да не пил я ничего! — не выдержал Денис, тоже услышавший обидные слова. — Что мне две бутылки пива?! Я, вроде, не последний доход, которого такое количество с ног свалить может! К вину я вечером даже не притронулся!
Олег, увидев заплывший глаз и здоровенный синяк на лице, сделал суровый выговор по поводу неумеренного употребления пива и сомнительных напитков кустарного изготовления. Медведев слышал все это, но ничего не добавил к словам врача, а только свирепо посмотрел на парня. Зорин после попытки рассказать Худякову, что творилось ночью, совсем упал духом – его никто не хотел слушать, над спасателем или смеялись, не веря его рассказу, или, как командир, врач и Ирина, готовы были обругать его.
«Однако ты зловеще похорошел», — не смог удержаться от насмешки Антон, а Новоселов осуждающе смотрел на Дениса, всем своим видом показывая: «Не ожидал я такого от тебя, не ожидал…»
«На бедного мишку все шишки», — невесело думал Зорин, видя, как Середкин, напившийся и прохрапевший всю ночь, вышел сухим из воды.
Вадим еще пару раз наорал на Дениса, потому что тот то и дело не вовремя натыкался на него, и в конце концов назначил дежурным по кухне.
— Я очень надеюсь, что там ты сможешь облиться только кипятком, — раздраженно сказал Медведев. — К химии я тебя не подпущу, хватит с меня Томского.
Вадим с утра снова поскандалил с приехавшим с завода технологом, который наотрез отказался забирать какие-либо реактивы, кроме кислот, заявив, что с мелкой фасовкой они связываться не будут. После погрузки бутылей машина уехала, и Медведев понял, что совершенно не представляет, куда девать оставшееся, а приезжать в Рябиновку еще и на следующий день ему совсем не хотелось. С Черепановым разговор не получился, начальник был на каком-то совещании с руководством области и посоветовал самостоятельно решать создавшуюся проблему.
Выручила Устюгова. Она со своими студентами проверяла анализатором грунт вокруг склада. Сашка с Антоном и Денис постоянно отвлекались от своей работы и с любопытством следили за экологической съемкой. К расспросам Меньшикова и Усова Ирина отнеслась вполне благосклонно, даже разрешила им поработать с прибором, а вот с Зориным она обращалась как с нерадивым двоечником и все время гнала его от себя. В итоге, Денис начал сторониться ее, почти как Медведев. Узнав в чем дело сначала от ребят, а потом расспросив командира, Ирина отобрала довольно много реактивов для своей лаборатории и позвонила в институт, попросив прислать за ними машину. Потом она сделала еще несколько звонков и пообещала, что кое-что возьмут две школы, но это нужно привезти в город, потому что у них нет транспорта, а остатки можно будет направить на утилизацию; с предприятием, которое занимается этим, Устюгова тоже договорилась. Временами ее разговор с невидимыми собеседниками шел на повышенных тонах, и Медведев понял, что с ним вчера говорили довольно ласково. И своими студентами, и спасателями Ирина командовала, как прапорщик новобранцами, не разрешая ни малейшей самодеятельности. Вадим порой вздрагивал от ее громкого голоса, однако не мог не отдать должное деловым качествам Ирины и обширности знакомств – без нее спасатели вряд ли придумали бы сами, что делать со всей этой гадостью, и возиться с порученной начальством работой пришлось бы еще не один день.
Ближе к обеду около сарая появилась вчерашняя бабка, притащившая еще картошки и малосольных огурцов. Увидев багрово-фиолетовую распухшую щеку и заплывший глаз Зорина, она всплеснула руками:
— Где ж это тебя так угораздило? Подрался с кем?
— Упал. В темноте на какие-то каменюки натолкнулся, хорошо, что шею там не сломал, — хмуро ответил Денис.
Бабка покачала головой и понесла, как показалось парню, совершеннейший бред:
— Ночью спать нужно, а не Глафирин родник искать. Сейчас Луна полная, Глафирины черепашки оголодали, они мясо любят, теплое, живое, а рябину не любят. Я тебе вино дала не просто так, нужно было выпить, тогда ничего бы и не случилось. Эх, Степка, Степка, ничего-то ты до конца доделать не можешь, сажать рябину нужно было кольцом.
Бабка долго плела околесицу про Глафиру, Степана, каких-то черепах и рябину и все порывалась гладить Дениса то по волосам, то по плечу, то по распухшей щеке. Зорин всякий раз отшатывался, потому что ему временами казалось, что бабкин голос подозрительно смахивает на то хихиканье, которое он слышал ночью, однако после ее ухода спасатель с изумлением обнаружил, что глаз стал открываться нормально, отек спал, а синяк побледнел и уменьшился в размерах.
Илья тоже не очень поверил Денису, хотя и выслушал его, не перебивая друга скептическими замечаниями.
— Я вдоль всего ручья прошел до самого пруда, нет там никаких камней. Не знаю, что тебе померещилось, но вообще-то про рябину я когда-то слышал, что она всякую нечисть отпугивает. Ты поговори со Светланой, расскажи ей, что произошло, — посоветовал он. — Света и в таких вопросах разбирается.
— У вас в штате и бабки-ворожеи имеются? — Ирина ехидно оглядела спасателей с головы до ног, до этого она так же насмешливо наблюдала за слабыми попытками Дениса отбиться от местной жительницы. — Зубную боль и похмельный синдром заговорами снимают?