Из глубины души рвался неведомый мне ранее свет. Все-таки умираю? А это что – райские кущи меня встречают? Тогда почему в них оказался этот порочный ангел?
– Не ведьма… – сдавленно прошептал мужчина в черном. – Парадокс!
И я бы точно ему ответила, если бы нас обоих не затопило нестерпимым светом. А потом я отключилась.
ГЛАВА 2
Сознание возвращалось рывками. Сначала мне чудилось, что тот странный, но красивый мужчина куда-то несет меня. Затем в нос ударил запах нашатыря, на фоне которого телефон разрывался маминой мелодией. Трубку снял тот мужчина и коротко обрисовал ситуацию. А потом меня везли на каталке, и я снова отрубилась.
Окончательно я очнулась на больничной койке. За окном стояла ночь, а в помещении горел рассеянный свет от ночника, вмонтированного внизу стены. Я обнаружила себя переодетой в больничную сорочку. Но, судя по обстановке, это была явно не наша районная больница. Новенькие белые стены, большие окна с аккуратными рольшторами, отдельная палата на одного пациента. И бледная мама, сидящая рядом с моей кроватью на кожаном белом диване. Когда она увидела, что я открыла глаза, сразу же оказалась рядом.
– Настя, как ты? Как ты себя чувствуешь? Водички хочешь?
Я попробовала сглотнуть, но горло обожгла лютая боль, и я даже застонала. Мама сразу же метнулась к тумбочке рядом с кроватью и протянула мне стакан воды, помогая приподняться.
– Сильно не шевели шеей. Врачи сказали, что порез серьезный и глубокий и будет долго болеть.
– Порез?.. – поначалу не поняла я.
– Да, милая. Тебя доставил в больницу какой-то добрый человек. Он же поговорил со мной по телефону, когда я забеспокоилась и стала тебе звонить. Он даже оплатил лечение. Я спросила, сколько это будет нам стоить, но он отказался от денег. Сказал, что любой на его месте поступил бы также.
Пока мама частила со словами, я пыталась осознать то, что произошло. Меня не убили – уже хорошо. Человек в черном явно сошел с ума, раз привез меня в платную клинику и даже обеспечил лечение. Или…его слова о белой ведьме имели какой-то смысл. Маме он сказал, что меня пытались порезать. Что рана, хоть и глубокая, но совместимая с жизнью. Отлично! Значит, сострадание ему тоже не чуждо, раз позаботился о маминых нервах.
– Мам, можно я тебя обниму?
Я говорила довольно тихо, но мама, убрав стакан, кивнула со слезами на глазах и осторожно заключила меня в объятия.
– Ты не представляешь, что я испытала, когда ответил незнакомый мужской голос. Я думала, все…что-то страшное случилось! Слава Богу, что все обошлось!
– А ты его видела, мам?
– Кого, Настенька?
– Того мужчину, что с тобой разговаривал.
– А-а-а, нет, милая. Он предупредил, что к моему приезду в госпиталь уже уедет. Только оставил номер телефона на самый экстренный случай. Но просил не звонить без надобности. А здесь меня встречал уже врач.
Не то чтобы я собиралась ему звонить. Но эта информация могла мне пригодиться. Станет получше, обязательно возьму у мамы телефон. А пока, откинувшись на подушки, я прикрыла глаза, убаюканная спокойным маминым голосом. Только успела сказать ей напоследок:
– Собирайся домой, мам. Тебе на работу, выспаться надо. А я потом сама доберусь. Не волнуйся.
В голосе мамы послышалась улыбка:
– Это ты не волнуйся, ребенок. Дома меня никто не ждет. А тут мягкий диванчик, мне разрешили остаться. Отсюда и поеду.
– Хорошо… – согласилась я, засыпая.
Дома нас действительно никто не ждал. Даже кошку мы заводить не пытались. Боялись за ее психологическое здоровье. Это только в присутствии мамы мои беды отступали, а со всеми остальными не всегда получалось контролировать себя. Отца я не знала, а мама не любила о нем вспоминать — слишком тяжело для нее все это проходило. Да, была когда-то сильная любовь, но он пропал почти сразу после того, как мама забеременела. А искать его не было ни сил, ни времени. Тогда еще была жива бабушка. Помогала, чем могла. Ее не стало, когда мне исполнилось восемь лет. И сразу пришлось взрослеть. А учитывая то, что со мной постоянно происходило что-то непонятное – взрослеть приходилось очень быстро. Но я пыталась не добавлять маме больше проблем, чем было нужно. Мои странности и так доставляли кучу неприятностей.
Отчасти я понимала желание мамы остаться со мной. Но я ведь выросла. Скоро закончу университет. Что, если меня потянет куда-нибудь далеко? Что тогда будет с мамой?
Искать отца – это, конечно, было не вариантом. Если за все это время он не подал ни единой весточки, значит, ему наша семья была ни к чему. Банальная ситуация, о которой даже не стоило переживать. В общем, недолго думая, я оставила маму в палате. А потом, глядя, как она устроилась на диванчике, заснула и сама.