– Добрая ты, Наська. В кого только такая добрая, – вздохнула Ленка. – Ты хоть помнишь что-нибудь из вчерашнего?
– Не особо. Только запах жареной курицы, когда уже теряла сознание.
– Досиделась со своим Фрейдом, что даже желудок сигналить о голоде стал! – запричитала Ленка.
– Так мы же с тобой до этого в кафе просидели за кофе с пирожным, – напомнила я.
– Тоже мне, нашла, что в пример привести! Твое пирожное ушло в тот момент, когда ты из кафе вышла. Про кофе вообще молчу – так, поплакать на один разок.
– Выключи старую бабку, Лен, – попросила я, хрипло посмеиваясь. – Тебе вот вообще не идет!
– Я тебя даже оставлю в покое, потому что пора собираться в универ. А ты давай, не просиживай в «Контакте» булки, а то вырастут, а обратно будет очень тяжело возвращаться!
– Вот знаешь, за что я тебя люблю, Ленка?
– Ты меня много за что любишь. А сейчас – за что именно?
– За твой неиссякаемый оптимизм! Как послушаю тебя, так сразу худеть хочется.
– Всегда готова прийти тебе на выручку, ты же знаешь, – заржала Ленка не хуже лошади. – Все, Иванова, засиделась я тут с тобой. Жди своего завтрака и возвращайся в универ!
– И тебе не хворать, мое оптимистичное подсознание, – усмехнулась я и повесила трубку.
Потихоньку начало светать. Я слышала, как за дверью палаты усиливается шум человеческих шагов. Скорее всего, собирались врачи стационара и отправлялись на планерки. Я не знала, как происходят обходы в частных клиниках, поэтому решила особо не ждать, что скоро ко мне придут. Зато около восьми утра принесли завтрак – яичницу-глазунью со сваренной и красиво порезанной сосиской, бутерброд из гриля с мясным салатом в качестве прослойки и чашку чая. Все это было в одноразовой посуде и на красивом подносе. Я вспомнила свое детство, в котором в стационаре гремели керамическими тарелками на все отделение, и признала, что так мне нравится гораздо больше. Жаль, что с подобным сервисом мне вряд ли удастся еще столкнуться, но я ведь больше и не собиралась сюда попадать. Да и вообще в больницы, если уж быть честной, – тоже. Я не очень любила атмосферу лекарств и саркастичных докторов. Насмотрелась в детстве, спасибо.
Лечащий врач появился около девяти утра. Симпатичный русоволосый мужчина около сорока лет в синей врачебной форме зашел в палату и с улыбкой обратился ко мне:
– Вижу, пациентка Иванова чувствует себя прекрасно. И даже намеревается пораньше выписаться. Но тут вынужден вас огорчить – у нас в планах трехдневный круглосуточный стационар с вашим наблюдением и прием нужного количества антибиотиков.
– Меня резали консервным ножом? – усмехнувшись, предположила я.
– Что? – на миг растерялся доктор. – Конечно, нет, но в рану могла попасть инфекция. Пойдемте, посмотрим, как она себя сегодня чувствует.
Он отвел меня в процедурную, где полностью разбинтовал шею. А затем снял плотную повязку, на которой, видимо, до этого было лекарство. Вот только я успела заметить, что след от крови на ней совсем не похож на след от пореза. На марле были две идеальные точки. Как будто принадлежали чьим-то острым зубам.
– Василий Николаевич, – быстро глянув на бейджик, обратилась я к доктору, – а вы верите в сверхъестественное?
– Почему вы вдруг решили об этом спросить? – с интересом посмотрел на меня мужчина.
– Я считаю, что вчера мною хотел полакомиться вампир. Следы на бинте тоже указывают на это. Однако маме сказали, что мне пытались порезать шею. Да и вампиров ведь не должно существовать.
Я играла очень грязно и опасно. Но ничего не могла с собой поделать. Врач очень спокойно реагировал на форму моей раны. И совсем не из-за того, что каждый день занимался этим!
– Знаете, Настя, – задумчиво улыбнувшись, Василий Николаевич отошел от меня к железному шкафчику с перевязочным материалом. – Тут ведь как посмотреть. Укус от клыков – тот же порез, если задуматься. Правда, более глубокий, поскольку его цель – достать до яремной вены, к примеру, или сонной артерии. Но это, на самом деле, все очень субъективно, поскольку такие ранения можно нанести и шилом, если задаться целью. Конечно, кровь будет разбрызгиваться немного по-другому, но непосвященный человек никогда этого не поймет.
С этими словами он подошел ко мне, и у меня появилось ощущение, что его глаза насмешливо блеснули, а зрачок сменил форму, сделавшись вытянутым. Сначала стало жутко, и я вздрогнула, но дальнейшая речь доктора постепенно привела меня в чувство: