Акт I. Глава 1
Ворота были закрыты. Люди из ведомственной охраны взглянули на нежданного посетителя бычьим взглядом. У этих двух охранников вообще всё было бычье: шея, руки, лоб, грудь колесом — всё было такое широкое и крупное, чтобы сломить врага грубейшей силой.
— Добар дан, — сказал я по-сербски, а затем перешел на смесь английского с русским: — Меня зовут Слава Фомичев, — протянул пластиковую карту корпорации и письмо-сопровождение. — Я должен встретиться с настоятелем Симеоном.
Охранник покрутил карту в руках: всем своим видом он демонстрировал полное нежелание общаться с незванцем. Рядом стоявший охранник вальяжно заявил, не зная о моем уровне владения сербским:
— Что надо этой кудрявой кокошке***?
— Тут написано, что это представитель Семьи, — первый бык с лысой головой всматривался в документы. — А вот в этой бумаге сказано, что он прибыл с должностным поручением.
— Чушь. Нас бы предупредили о его приезде, — отмахнулся второй бык с короткой стрижкой.
— Надо позвонить Милораду.
— Да зачем? Это журналист вроде того Виктора, разнюхивать пришел. Пусть катится на все четыре стороны.
— Но документы, похоже, подлинные.
— Сейчас столько уловок: нейросети, принтеры, да что угодно может быть! Кончай с ним.
— Мой связной почему-то недоступен, — я показал ему номер. — Звонил несколько раз, в ответ только гудки. Может, вам знакомы цифры?
— Какой ещё связной? — Коротко стриженный заиграл мышцами. — Нет у нас никаких связных. Только прикажи, и я его…
Бык с лысой головой отрицательно кивнул, подошел к КПП и вызвал кого-то. Недолго поговорив, он вернулся ко мне, чтобы сказать:
— Настоятеля сегодня нет в монастыре. Он в больнице, и вряд ли вернется к вечеру. Советую прийти завтра.
— Тогда мне нужен заместитель, — я забрал документы обратно. — Это срочно.
Установилась неловкая тишина. Поняв, что мне не хватает веса, я упомянул Елену Станкевич. Мозги у охраны вмиг прояснились.
— Ну, ладно. Драго, обыщи его.
Бык облапал меня самым похабным образом, вытряхнул на стол весь рюкзак: трусы, зарядка, несессер и бритва — всё разлетелось по сторонам. Я возмутился:
— Аккуратней!
— Пардон. Проверка есть проверка, — бык неаккуратно побросал всё обратно. — Он чист.
— Я провожу вас, Слава.
Ворота оказались двойными — сначала открылись древние, деревянные, выполненные ещё столетиями назад, затем раскрылись металлические, уже современные. С безопасностью у них тут серьезный перебор, подумал я.
Меня повели вверх по каменной лестнице, мимо монашеской кельи, и всюду послушники смотрели на меня недоверчивым, жутким взглядом. Внутренняя охрана стояла как почетная гвардия и не шевелилась на своих постах, но и их глаза пристально следили за каждым моим шагом.
Солнце накалило камень, крепостные стены и воздух, и пот выступил на всём теле. В тени высоких пальм не насытишься прохладой. Дождавшись отмашки, нас пустили в один из корпусов монастыря. Хотя время близилось к вечеру, солнечные лучи всё так же сильно слепили меня — как назло я забыл взять с собой очки.
Встречу назначили с неким Пименом, о котором известно было совсем ничего. Стены его кабинета были завешаны церковным убранством. Священник сидел за большим дубовым столом, глядел в книгу и, кажется, по чуть-чуть дремал.
— Этот человек заявил, что является представителем семьи Станковичей, — сказал бык и передал бумаги. — Я побуду за дверью.
— Сердечно вас приветствую, — священник протянул сухую руку. — Я — Пимен. Главный помощник настоятеля монастыря Подмайне. Вы говорите по-сербски?
— Немного. Полагаю, мы поймем друг друга. Меня зовут Вячеслав Фомичев.
— Хм, раз так… — священник скрестил пальцы в замок. — В довольно щекотливое положение вы меня поставили. Настоятель отсутствует, а гостиница давно закрыта за ненадобностью. В штате монастыря отсутствует должность гостиника — вас просто некому было встретить. О, что за номер? Так-так… Да это же как раз последний телефон нашего гостиника. Простите за этот грех. Чем могу служить?
Пимен, мужчина-щепа, с густой седоватой бородой и крепким загаром, пристально смотрел на меня сквозь очки в золотой оправе. Вся окружающая обстановка давила на меня: взгляд надзирающего наставника, эта позолоченная утварь, кресты — множество крестов! — и бесконечные лики с икон топили меня в необычную атмосферу страха, словно грех найден ещё до сотворения. Мне было что скрывать, но ничего преступного я не делал — пока что.