— Ладно. Сегодня в семь вечера.
— Быть добру, — попрощалась гора.
Для встречи выделили отдельную веранду, стоявшую прямо на скалистом уступе. В этом белом десятиугольнике с колоннами развесили полупрозрачные шторы: колыхаясь на ветру, они громко хлопали как парус на морской лодке. Я вздрогнул, вспомнив недавно увиденную паранормальщину.
Волны били берег.
Привезли меня к назначенному времени, и я успел разглядеть человека, сидевшего с Гришиным за одним столом. С крепкой квадратной головой и жесткой черной щетиной, покрывавшей не только щеки, но и шею целиком, мужчина громко говорил по-сербски. Едва завидев, он кивком указал на меня и поспешно удалился.
— Всё решаете рабочие вопросы? — я присел рядом с Гришиным.
— Да. В России я решал все сложные моменты в бане, с пивом и раками. А тут море, горы, пляж, приятный ресторан… — мой собеседник развалился в кресле. — И девочки есть, и ракия, и мясо на роштиле.
Официанты принесли напитки и легкую закуску, а затем перекрыли вход в веранду красной атласной веревкой.
Мы остались наедине. Слух ласкал морской бой со скалами: энергия Адриатики распространялась по серо-черным острым камням, рассеивалась в виде мириада микрочастиц водяной пыли. В оставшихся минутах заката солнечный луч проникал в эту завесу, образуя недолговечную радугу.
— Чудесно, не так ли? — Гришин заулыбался.
— Эта страна может удивить.
— Ммм… Но вы повидали мир побольше меня, Слава.
Решил начать с подкола. «Я знаю твою биографию — ты передо мной как лист биографии». Гришин с таким темпом превращается в опасного врага.
Помпезность обстановки, вынесенные из кухни специально приготовленные блюда, само отношение персонала характеризовали людей такой формации, как Владимир Гришин. Корпораты любят власть и плохо переносят зависть, поэтому игра с гигантизмом в богатстве у них в патологическом почете. Черногория как раз в этом стремлении их поддерживает: тишина, даль, скалистый щит с одной стороны и морской страж с другой, комфортный в общении серый бизнес, наконец малолюдность. Всё играло в пользу корпорации Станковичей.
Гришин идеально раскрыл потенциал своих капиталов. Его позиция в организации самая выигрышная: я больше всех завишу от доброй воли Семьи, а именно от благосклонности Елены; высшее руководство корпорации лелеет надежду войти в близкий круг и всячески лижет все нескромные места большим и длинным языком; ну а главный сподручный пёс? А что он? Он в Черногории. Как будто бы не при делах. Однако кто же в здравом уме избавится от падальщика?
Нашкодил — за тобой прибрали.
Перепил — публика забыла, о чём говорили.
Убил — труп никто не видел.
И неважно, случайно был убран человек или же злонамеренно. Станковичи не просто выучили историю девяностых — они были её создателями. Когда Лена слишком расслаблялась, то вспоминала тревожные события прошлого: со стрелками, рэкетом, заказными убийствами, договорняком и постоянными подножками. В нулевых всё покрасили белой краской, но механизм остался прежним. Только власти у таких, как она, стало ещё больше.
— Я был моделью мирового уровня, — уклончиво ответил Гришину и улыбнулся. — Честно пытался жить.
— И получалось?
— Нет. Не очень получалось.
— А где работали?
— В Италии. Основной контракт был с итальянцами. Должно быть, вам это и так известно.
Гора улыбнулась.
— Конечно.
Мы отужинали в молчании. Я пытался понять его замысел, а он, надо полагать, определял пути возможного давления на незванца. Кажется, Лена упоминала стандартную схему: сначала любезность, потом указание на твою уязвимость — и сразу же предложение сотрудничества. Если попытка провалилась, то в ход идет силовая дипломатия, как это произошло с Виктором Фарбером.
Пока что мы на первом этапе. Вежливое знакомство.
— Ты почти не прикасался к еде, — заметил Гришин. — Давай будем обращаться на ты, ладно?
О, уже перешли на ты.
— Профессиональная деформация. Хорошо, если так хочешь, то можно на ты.
— Профдеформация, говоришь… Ну, конечно. Ладно, хватит ходить вокруг да около, — он бросил грязную салфетку на стол. — Перейду на ты, потому что постельный мальчик мне не ровня. Знаю, что балуешься с Леной, не гони. Веришь, что через дележку постели с ней на что-то влияешь? Не знаю, на кой черт ты решил поиграть в большого босса, но в Черногории тебе ход закрыт — без моего разрешения любые операции запрещены. Ты уже наломал дров, кстати говоря.