Отошел как можно дальше и выключил свет.
Фигура на месте.
«Меня отравили», мгновенно пришло в голову. Достал несессер и вытряхнул всё наружу, выпил рвотное средство, обильно глотая воду из-под крана.
Тошнота подступила быстро, и в туалете меня всего вывернуло наизнанку.
— Ресепшен?
— Да, господин Фомичев? — Женский голос был предельно вежлив даже в три часа ночи.
— Пришлите срочно врача. Кажется, я отравился.
— Сию минуту.
Повесив трубку, стал нервно ждать. Глаза сами переглядывались на несчастный угол. В какой-то момент эта фигура стала просто мерещиться повсюду, и для успокоения я открыл входную дверь нараспашку.
Врач прибыл через пять минут — пять самых долгих минут в моей жизни.
— С вами всё в порядке, — врач на чистейшем русском дописывал рецептуру. — Купите в ближайшей аптеке. Анализы крови отправлю сейчас же, но результаты будут готовы не раньше полудня.
— Даже с учетом моей страховки? — уточнил я.
Врач только хмыкнул:
— Это Балканы. Даже экспресс-анализы тут сделают неторопливо. И к чему, собственно, спешка? Вы абсолютно здоровы.
— А если я заплачу сверху?
— Это не поможет. Вы можете поторопить меня, но до специалиста в Белграде ваши деньги не дойдут.
— Возьмите ещё анализы рвоты.
Врач поморщился, но молча взял пластиковый контейнер. На прощание он пожелал мне хорошего здоровья. Я проводил его до коридора и так остался стоять.
Из соседнего номера показалась то ли девочка, то ли совсем уж юная девушка: ростом почти в два раза меньше моего, с лицом куклы, бледным макияжем и стрелками на глазах; сами глаза большие, а волосы покрашены в марганцовый цвет. Одета она была во всё черное, джинсы широкие и явно не по длине, об брючину, которая волочится по ковру, легко было споткнуться.
— Дядя, как насчет того, чтобы одеться? — девочка артистично прикрыла глаза ладонью.
Сквозь жуткий страх во мне возникло сильное недоумение.
— Что? Какой я тебе дядя? — рука потянулась за белым халатом, висящим на крючке у входной двери.
Чучело с марганцовыми волосами, пожав плечами исчезло в глубине коридора. С ещё большим недоумением я хлопнул дверью, повернулся к зеркалу и всмотрелся, не появились ли от волнения на моем лице морщины.
Спать в своем номере больше не мог. Выключив свет, никакого силуэта я не видел, но чувство, что где-то затаился Гришин с ножом, грызло изнутри. Покрутившись в постели, мне надоело это терпеть: я спустился на ресепшен и до четырех утра тыкался в айфоне, а после уснул неровным сном на пару часов.
Глава 4
Утренний звонок. Экран айфона — номер неизвестный, но точно черногорский. Я уже привык к цифрам 382 от местных поставщиков различных услуг, весьма похожих на телефонных мошенников, долбящих на твой номер порой по несколько раз в день. В трубке затараторили на сербском, причем весьма тяжелом для моего восприятия.
— Что вам нужно? — спросил на русском. — Ja sam Rus, govorim polako*.
Тогда мужской голос перешел на более понятный суржик.
— Господине, приезжайте в монастырь. Приехал настоятель Симеон. Он в своем кабинете и ждёт вас.
Ну наконец-то! Водителя подгонял словесно и барабанной дробью туфлями, чтобы скорее доставил в Подмайне. Майнский пут, соединявший роскошный отель, в котором я обитал, с монастырем встал в пробке.
— Быстрее можно? — занервничал я. — опаздываю на встречу.
— Тут авария, — пожал плечами шофер.
Вскоре увидел произошедшее. Огромный синий автокран проехался по маленькой машинке — кажется, это был серебристый двухместный электромобиль, на котором здесь нередко гоняют. Пока одни кричали на водителя, а его согласно служебному инстинкту защищал полицейский, вероятный виновник трагедии что-то кричал в небо. Лицо его было исцарапано. Опустив стекло, сквозь гудки автомобилей и вопли услышал пространное:
— Она явилась, эта голая дева стояла посреди дороги! Дева мешала ехать вперёд.
— Что это с ним? — спросил я.
— Ай, не обращайте внимание. Ракию пить надо в меру, — усмехнулся мой водитель и повез объездными дорогами к монастырю.