Я заинтересовался такими подробностями.
— А когда это было?
— В году двадцатом точно, да вроде и в двадцать первом.
— Звучит так, словно что-то строили.
— Ещё как строили!
Хмыкнул. Даже с учетом того, что не все зоны доступны для посещения, мне не сложно обнаружить полное отсутствие каких-либо новых зданий в монастыре. Территория, как объяснял Пимен, делится на три корпуса — административный, монашеские кельи и хозяйственный — и сам храм, в котором тоже есть деление на микрозоны; с моим пропуском посещать разрешено только административный и хозяйственные корпуса, а также храм, за исключением алтаря и всего, что находится за стеной иконостаса.
Никаких новых построек в монастыре нет, но почти два года с его территории по ночам вывозили грунт. Какой вывод сам собой напрашивается?
— Юленька, есть ли новости про Ксению? — спросила Элла. — Не берёт трубку, не отвечает в телеге. Она уже на рехабе?
— Очень вряд ли, Эл. В Подмайне на лечение берут крайне редко. Я поспрашиваю у знакомого, вдруг что выяснится.
— Разве в Подмайне есть рехаб? — постарался спросить как можно нейтральнее. Мне едва удавалось скрыть удивление от услышанного. — Впервые об этом слышу.
Вся компания посмотрела на меня недоумевающим взглядом, а Виктор к тому же нервно заерзал в своем стуле. Он схватился за бокал допитого лимонада, в котором ещё оставалась ледяная крошка, взял из него мелкую горсть и приложил к виску.
— Ну вообще-то да, Слава. Берут, но очень редко, — смущенно ответила Юля. — Только почему тебе это неизвестно, хороший вопрос. Что ты там тогда проверяешь?
— Наверное, я просто не до конца в курсах, — попытался увернуться от подозрений.
Я хотел было спросить ещё парочку моментов перед тем, как созвониться с Леной для определения дальнейших действий, как из колледжа вышла женщина, до боли на неё похожая. Она шла уверенно, в черном костюме в полоску, мимо меня и стучала большим каблуком по асфальту; её коварная улыбка медленно разрасталась на лице, а ярко выраженные брови и карие глаза стреляли своей похотью.
Это совершенно точно была Елена, моя медведица, начальница и любовница, будущая жена по контракту, а ещё директор корпорации… Разглядывая её восхищенными от удивления глазами, я заметил, что она как будто преобразилась: стала свежее, моложе, исчезли лишние линии и морщины, взгляд отдохнувший, без московского постоянного стресса и напряжения.
— Ребята, мне пора, — встал я с кресла и последовал за девушкой. Вспомнив, что не оплатил, я бросил на стол пятьдесят евро: — Заплатите за меня, остальное на чаевые отдайте.
Елена тем временем смешивалась в толпе черногорских подростков. Она спешно двигалась мимо станции, вдоль зоопарка, откуда истошно кричал павлин; преследуя её, я пытался не удариться об тело случайного туриста или громко болтающего по телефону. В этой Лене было слишком много энергии — необузданной, экспрессивной, избыточной, перенакопленной, что выдавалось в её походке, жестах и движении рук.
— Лена! — крикнул я.
Она на ходу обернулась и быстро шагнула на пешеходную дорожку, пошла вдоль супермаркета IDEA и резко свернула в глубь внутренних дворов. Я мчусь за ней, навстречу движется препятствие — то ли уродливый мужик, то ли страшная баба. Опрокидываю короткостриженную старуху, которая с чего-то поверила, что все ей должны уступать:
— Смотри куда идешь, — кинула старуха недовольный прищур.
— Да пошла ты, карга старая! — от страха, что потеряю из виду Лену, ноги перестали чувствовать усталость.
Спина Лены показалась совсем поодаль. Я бежал вдоль улицы, где располагались барбершопы, кафе и ресторанчики, вдоль грязного канала, прошел возле шашлычной, откуда несло пережаренным мясом с плохими специями.
Затем дорога пошла вверх. Она шла в монастырь. Изредка оборачивалась и будто насмехалась надо мной.
— Лена! — закричал я на всю улицу. — Остановись, умоляю.
Вместо этого она ускорила шаг, почти что перешла на бег. Ну что за гадость мчаться в холм!
Наконец, когда мне оставалось до неё расстояние в десять шагов, она резко свернула в заросль непроходимых кустов. Ветви шевелились, расходились в стороны от быстрого движения, испуганной взлетала в небо мелкая птица. Судя по траектории, её путь вёл к монастырским воротам.