— Слишком много косяков, — Лена вздохнула в трубку. — Милый, моя любовь к тебе бесконечна, но что-то нужно менять в стратегии. Ты хотя бы увидел эту уродку?
Я бросил телефон на кровать. Сбежать от медведицы хотя бы на пять минут, спуститься на лифте вниз, прыжками достичь кромки моря и окунуться в тёплые воды — скинуть с себя ярмо несвободы и проклятых обязанностей. В голове родилась горькая мысль: «Чем мое положение сейчас отличается от того, что было в модельном агентстве? Я снова инструмент, машина, прибор, которым можно пользоваться так, как приспичит хозяйке...»
А что, если и правда согласиться на отзыв?
— Алло?! — Лена кричала, потеряв меня. — Ты ещё тут?
— Я здесь. У меня вопрос. Можно ли отозвать меня в Москву?
— Зачем? К чему это?
— В Подмайне всё слишком серьезно. Зря дал тебе клятву.
— Уже жалеешь? — усмехнулась Лена. — Ты меня разочаровываешь. Отозвать тебя могу, но это приведет к ещё большим проблемам — для тебя в первую очередь. О контракте, деньгах и вилле в Италии придётся забыть навсегда. Дядя воспользуется слабостью и на следующем собрании директоров попробует перехватить инициативу в управлении.
— И этому дяде подчиняется наш Володя Гришин, — подметил я. — Что грозит нам катастрофой.
— Ты быстро схватываешь. Давай расслабимся сейчас? Вздохнем, выдохнем и взглянем на ситуацию с чистого листа?
— Попробовать бы стоило, Лена, но мне всё равно нужны ответы, как бы неприятно тебе было это делать.
— Давай сделку. Ты исполнишь обещание и не свернешь с пути, ясно? А я тебе честно отвечу на вопросы.
Помедлив пару секунд, я согласился.
— Лена, объясни мне, кого содержат в монастыре?
— В Подмайне сидит моя сестра-близнец.
Феерично! В семье Станкович было двое детей? Об этом нигде не рассказывали и не писали, да и Лена из родственников упоминала только Петра — того самого дядю в совете директоров, который ставил ей палки в колеса. Ни отца, ни матери, ни сестер. Никогда и нигде, ни слова о них.
— И я же правильно понимаю, что её нужно…
— Да, — резко перехватила инициативу Лена. — Следующий вопрос.
— Что с ней? Пошел одиннадцатый день, как я в Будве, а странного, паранормального становится всё больше. Сначала та тень в номере, — я рефлекторно повернулся, чтобы взглянуть на угол. — Потом невидимая собака в кабинете. Монах, стоявший в абсолютной темноте на лестнице…
— Монах? Ты не рассказывал мне об этом.
— Это был Пимен, — ответил я. — Он просто стоял в темноте, столкнулся с ним, пока бежал от собачьего рыка. Наконец, ты, самая настоящая и живущая в Будве. Я точно тебя видел! Гнался за тобой по городу вплоть до самого монастыря. Что за паранормальщина в монастыре происходит?
— Моя сестра — генетический урод. Это всё, что мне известно. Ученые пытались её лечить, для этого и выбрали тихую и незаметную Черногорию… Но, сужу я по твоим выводам, семейный секрет вышел за пределы монастырских стен.
— Всё несколько сложнее. Должно быть, ты и сама в неведении, что происходит за твоей спиной. Знала ли ты, что в монастыре имеется рехаб?
— Что? — возмутилась Лена. — Какой ещё рехаб? Там кого-то лечат кроме моей сестры? Нет, это невозможно. Просто никак невозможно, полностью исключено. Это нарушение ключевого пункта соглашения. В монастыре может присутствовать только одна затворница, и никого больше. Для того я перевожу круглые цифры всем сопричастным.
— У меня есть сведения, что некую Ксению, маргинальную женщину из переехавших, должны были положить на рехаб в Подмайне.
В ответ Лена закурила вторую сигарету. Похоже, такая новость её серьезно озадачила.
— Слава, мне нужно бежать. Я обдумаю твои слова. Пришли акционеры, совещание до ночи. У тебя не так много времени. Дядя пытается насолить мне, и он уже знает, где ты.
— Что предлагаешь делать?
— Действуй немедленно. Исполни сегодня же.
— Но ведь тогда вся конспирация…
— Просто действуй, а я потом разберусь!
Лена сбросила звонок.