Когда пришло время возвращаться в институт, из дома зачем-то взял гитару, а мой двоюродный брат Стасик привёз аккордеон. Я иногда пытался ему подыгрывать разные песни.
В конце февраля 1956 г. в Москве начался ХХ съезд партии. По докладу Хрущёва и других выступающих делегатов стало ясно, что партия хочет подвести черту под сталинской эпохой, а заодно и весь негатив тех лет возложить на Сталина. В кулуарах обсуждали информацию, что была большая "закрытая" часть отчётного доклада Хрущёва.
Принятое Постановление съезда "О преодолении культа личности И. В. Сталина…" было "весьма куцым и маловразумительным". В конце марта в партийные органы на местах пришёл текст "закрытой" части доклада. Для ознакомления с ним собрали коммунистов предприятий и организаций и комсомольский актив. Так как подавляющая часть студентов ни к той, ни к другой части не принадлежала, то приходилось пользоваться слухами. От нашего курса закрытую часть доклада выслушал секретарь комитета комсомола Вадим Проняев. Он и рассказал про аресты и расстрелы некоторых известных в то время в стране людей. Однако речь шла только о Сталине, Берии, Ежове и Ягоде, т. е. людях, которых уже не было в живых по тем или иным причинам. О том, что они делали, знало подавляющее большинство населения страны, и даже молодёжь. Живые же руководители партии и государства, даже те, кто сидел в президиуме съезда, поднявшиеся на эти вершины при Сталине, не признали и признавать не собирались, что участвовали в репрессиях невинных людей. Уже позднее, когда некоторых вождей по разным причинам сдвинули с политического Олимпа, на них скороговоркой указывали, как на активных участников репрессий в стране. Хотя всем было понятно, что те, кто указывал пальцем, тоже могли быть причастны к этим делам.
Однажды в выходной день в гости ни с того ни с сего заглянул высокий худощавый парень наших лет по имени Лёва, студент 2 курса нашего факультета из группы РМ-1. Стасик тогда что-то наигрывал на аккордеоне, я пытался аккомпанировать. Лёва посидел, послушал нас. Потом поговорили о пластинках и джазе, который часто слушали, и гость взял мою гитару и начал наигрывать разные мелодии. Мы сразу обратили внимание на его уникальную кисть руки – очень длинные и мощные пальцы. Ещё более не просто удивились – поразились манерой игры. Лёва абсолютно точно, на слух, играл мелодии разных песенных шлягеров тех лет, потом перешёл на джазовую классику. Это чисто свинговая манера исполнения в стиле Джанго Рейнхардта (это понял позднее), который в те годы был широко известен в мире. Однако Лёва не просто играл мелодии "на слух", он непрерывно импровизировал. Мы обалдели от такой игры и сразу поняли, что перед нами большой мастер. Приехал парень учиться из заштатного районного городка Алапаевск. Было совершенно ясно, что он имел хорошего наставника в джазовой манере игры, прослушал очень много грамзаписей на эти темы. Музыкального образования не имел, но неплохо разбирался в гармонии и началах сольфеджио, имел почти абсолютный слух. Лёва, безусловно, понял, какое впечатление произвёл на нас – мы тихо сидели и "смотрели ему в рот". Потом парень вдруг завёл речь о том, что в институте создаётся джаз-оркестр и что ищут музыкантов, тех, кто может держать в руках хоть какие-нибудь подходящие инструменты. Потом вдруг предложил мне место гитариста в оркестре. Я ошалел и сказал Лёве, что это место только его и лучше человека туда не найти. Гость согласился, но добавил, что в оркестре на гитаре играть не хочет, а будет учиться играть на саксофоне и кларнете. Тогда я сказал, что не знаю нотной грамоты, а играть на гитаре могу всего лишь нескольких аккордов. Лёва ответил, что посмотрел уже несколько человек – никто ничего не умеет, и пообещал взять надо мной шефство. Я согласился. Уже позднее он сказал, что заметил у меня хорошее чувство ритма и поэтому пригласил.
Хозяева. Субботники. Спорт. Культура. Джаз-оркестр. Весенняя сессия
Хозяйка дома и её взрослая дочь были черны, как галки. Вероятно, цыганской крови. С ними жил сожитель дядя Федя с не совсем ясным прошлым, о котором он никогда не распространялся. Дочь хозяйки Тамара – симпатичная девушка – заводила со студентами лишь лёгкий флирт. Оказалось, что у неё был друг из уголовной среды, который постоянно сидел. За год только несколько дней прожил в доме, пока его снова не забрали. Ночевал с Тамарой на печке. Когда те начинали там шуметь, хозяйка цыкала, мол, не мешайте людям отдыхать, да и сама шум не переносила. Она была уже серьёзно больна и весной умерла. Поэтому-то студенты дома никаких праздников не затевали. Иногда вскладчину устраивали торжества в соседнем доме, где было много невест на выданье – там нас охотно принимали.