Пища была без особых изысков – либо одно первое, либо одно второе блюдо. Чай в любое время. Масло сливочное и белый хлеб.
После ужина Завьялов выдал мне и Володе карту лесных кварталов, журналы наблюдений – завтра предстояла полностью самостоятельная работа.
Погода стояла жаркая и от правильного режима питания зависел успех работы на маршрутах. Воды питьевой на месте работы не было. С собой её не брали, поскольку от питья воды жажда только усиливается. Поэтому поступали следующим образом: утром ели рисовую молочную кашу и выпивали пол-литра крепкого чая. После этого работали и весь день ничего не пили. Зато когда приходили на стоянку к 17.00 сразу, не ужиная, выпивали пол-литра чая. После небольшого отдыха приступали к ужину.
Жара стояла такая, что однажды, когда мы пришли с маршрута, нашли в палатке полностью расплавленную от жары свечу. С тех пор, уходя, стали всегда закидывать боковые пологи палатки наверх, чтобы внутри оставалось как можно меньше воздуха, и пространство под палаткой хорошо продувалось.
Правильность установки палаток проверили где-то через неделю. Ночью вдруг разразилась сильная гроза с ливнем. Молнии сверкали так часто и так близко, что в палатке было светлее, чем днём. Я и Володя слышали, как мимо палатки текли потоки воды, а внутри было сухо. Правда, я зачем-то прикоснулся пальцем к "крыше" – и тут же на меня потёк ручеёк. Вот с тех пор я понял, что во время дождя этого делать нельзя.
Недалеко от палатки протекала река. Как-то поставили на ночь мою сеть и утром сняли двух хороших щучек. Потом я и Володя решили пройти посмотреть большой посёлок Усть-Шегультан, который располагался в километре от стоянки. Взяли спиннинг. К посёлку вёл подвесной мост через Сосьву, как и на Тонге. И судьба посёлка была точно такая же. Жители его покинули и там остался только
Рис. 32: Перед выходом в маршрут
один лесник, который предложил купить у него медвежатины, но мы отказались. Под мостом заметил очень приличную яму, которую и поспиннинговал. Имелась одна поклёвка, но подсечь не успел. Яма эта была рыбной всегда. В 1974 г. я здесь с П. А. Крупновым ставил перемёты и имел очень хороший улов, включая и тайменей.
Через пару недель Завьялов собрался в длинный маршрут и взял меня с собой, как коллектора. Вышли раньше обычного и шли берегом Сосьвы в сторону Усть-Кальи. Хорошо набитая тропа проходила много выше уровня реки. Природа там просто потрясающе красива – чистые сосновые боры заходили прямо на высокие скальные берега, где-то спускаясь прямо к реке. Сверху, с отдельных мест, открывался вид на речные излучины – и вверх, и вниз по течению. В те годы эти места были недоступны обычным видам транспорта и могли посещаться только отдельными людьми – охотниками, рыбаками и туристами. В конце 50-х гг. на Сосьве начал активно рыбачить Т. И. Викулов. Он приспособился ставить сети немного выше перекатов клином и загонял туда тайменей. Во время студенческих каникул угощал меня таймешатиной во всяком виде. В долине реки были прекрасные заливные луга, которые выделялись населению под покосы. Заготовленное сено ввиду летнего бездорожья скирдовали на месте, а вывозили только зимой по санному пути на лошадках. Когда в конце 50-х гг. отсыпали хорошую грунтовую дорогу до посёлка лесозаготовителей Сосьва, тогда нагрузка на реку в этом месте увеличилась, но более дальних мест всё равно достигали немногие.
Рис. 33: Буровой агрегат КАМ-500
На местах скальных обнажений Завьялов старательно отыскивал так называемую фауну – всякую окаменевшую живность, жившую много-много миллионов лет назад – Atrypa, Foraminifera и т. д. Он их выдалбливал из каменного массива и складывал мне в рюкзак. Не доходя немного до Усть-Кальи, мы свернули вправо на квартальную визиру и пошли на участок 42-й квартал. Через несколько километров послышался шум дизельных двигателей – и внезапно открылась поляна, где недалеко друг от друга стояли две работающие буровые установки КАМ-500.