Как оказалось, они тоже принадлежали отряду Завьялова и бурили колонковые скважины глубиной 400-500 м по проектам гидропартии. Вышки представляли собой деревянные треноги, покрытые лёгким дощатым потолком, да для лета другие были и не нужны. Завьялов переговорил с буровиками, посмотрел несколько ящиков керна, дал указания, и мы двинулись обратно. Правда, путь пролегал уже по другой визире, затем вышли на дорогу и уже поздно вечером пришли на стоянку. Путь проделали по кругу неблизкий – около 25 км. Чувствовалась сильная усталость, хотя к пешим прогулкам я привык.
Всех, включая и собаку, сильно донимали комары. Если ночью в застёгнутой палатке их было очень мало, то на открытых пространствах, особенно вечером, после работы, предостаточно. Пытались использовать так называемые "сетки Павловского", пропитанные диэтилфталатом, но они отпугивали насекомых слабо. Других средств спасения не было.
Так прошло четыре недели. Когда я сказал Завьялову, что нам надо переходить на горные работы, тот пообещал выяснить этот вопрос в экспедиции и уехал. Я же с Дитятьевым что-то всерьёз испугался, когда кто-то из отряда рассказал, что попасть в шахту на СУБРе можно только после месячного обучения в учкомбинате. Такого времени у нас уже не было, и мы тут же сдали бумаги кому-то из отряда и пошли пешком на п. Черёмухово. Мы знали, в каком городе находятся на горной практике обе группы – в г. Верхняя Губаха, Пермской области. На следующий день сразу выехали туда на поезде.
Немного о судьбах людей, с которыми мы здесь работали. П. К. Завьялов, к сожалению, года через два досрочно ушёл из жизни. Говорили, что виной всему неумеренная тяга к спиртному. Б. Ф. Перевозчиков с 1967 по 1974 гг. был сначала вторым, потом первым секретарём Североуральского горкома партии, после чего, как все номенклатурщики тех лет, переведён в Свердловск главным инженером Уральского округа Госгортехнадзора. И. Г. Можжерин, после ухода Ривкиной В.А. с поста начальника экспедиции, в 1972 году, совершенно неожиданно для всех, назначен главным геологом экспедиции. Роль у него была декоративная, т. к. все основные геологические вопросы решал начальник экспедиции, бывший до этого её главным геологом. А р. Сосьва в этом месте уже с 80-х гг. не течёт – её в районе с. Тренькино повернули на север и пустили через озёра и русло р. Шегультан. Таким образом оказался осушенным большой отрезок реки, через который проходил дренаж и поступление воды в горные выработки шахты "Черёмуховская".
Прямого пути до Верхней Губахи не было. Сначала доехали до ст. Гороблагодатская, что рядом с Кушвой, и стали ждать поезд Свердловск-Соликамск. Он приходил очень поздно ночью, поэтому день прошлялись по Кушве. Второй отрезок пути, совсем нам неизвестный, был более интересен – мы пересекали Уральский хребет. Где-то там, в районе пограничной станции Евразия, стоял столб с надписями "Европа" – "Азия". Поезд это место проходил по расписанию часов в 5.00. Я не спал и решил посмотреть – летом в это время светло. Поезд двигался постоянно в гору по извилистым серпантинам. Кругом стояла совершенно глухая тайга. Только изредка появлялись какие-то полустанки, где он останавливался на минуту. Очень часто на закруглениях пути в пределах видимости появлялся паровоз, и мои глаза засыпала копоть от сгоревшего угля, которым непрерывно шуровали кочегары в топках на подъёмах пути. Копоть садилась и на лицо, и забивалась под воротник рубашки. Я же неотрывно смотрел вперёд. И вот проехали пограничную станцию, а столба я так и не увидел. И пошёл опять спать.
Потом проехали г. Чусовой. На станцию Половинка поезд прибывал где-то в 20.00. В купе с нами ехала местная молодая женщина. Она пригласила переночевать, т. к. вечером в Верхнюю Губаху добираться трудно. Да и кого там вечером найдёшь. Мы согласились. Жила попутчица в каком-то небольшом доме с удобствами во дворе вдвоём с матерью. Та, увидев нас, сразу засуетилась и собрала стол из немудрёных закусок. Потом появилась и бутылка самогона. Дочь хозяйки была не замужем, уже в возрасте, и, видимо, Володя представлялся этим женщинам вполне приличным женихом. Основное внимание уделяли ему, но и меня тоже замечали. Я их несколько раз сфотографировал. Засиделись допоздна. Мне постелили где-то в закутке, и я лёг спать.
Утром встали. Из какого-то угла дома появился Володя и начал рассказывать про какие-то трусы. Я так и не понял, чьи они были и зачем нужны. Наспех позавтракали и пошли на автобусную остановку. Через полчаса были в Верхней Губахе, нашли руководителя практики, и он определил нас на жильё и на учёбу в учкомбинат.