Весной 1957 г. в городе вдруг появилась афиша, что проездом с Магадана в Москву один концерт даёт Вадим Козин. Я не мог его пропустить и рано поехал за билетом. Конечно, это был чрезвычайно известный человек. Все знали, что его посадили в лагерь при Сталине, а сейчас выпустили и реабилитировали. Концерт состоялся в филармонии при полном аншлаге – в зале доставляли стулья. На сцену вышел ещё совсем не старый человек небольшого роста. Это была, безусловно, легенда романса. Пел Козин свои самые известные песни и цыганские романсы так же хорошо, как они были записаны на его довоенных пластинках. Отличие я заметил только в сопровождении – было фортепиано, и чуть-чуть потише звучал голос. Это был просто превосходный концерт. Козин много пел "на бис". Больше я его не видел и не слышал "вживую", да он и мало гастролировал. От возвращения в Москву он отказался, а прожил один очень долгую жизнь в Магадане, умер где-то в 1999 г.
В марте 1957 г. у Лёни Виноградова вдруг возникла идея записать игру Лёвы Мельникова на гитаре на магнитофонную плёнку. Тогда это достаточно сложное дело – магнитофонов не было, в наличии имелись приставки к радиолам МП-2. Я и Стасик поехали к Лёне за его приставкой на "Уралмаш". Привезли её в общежитие. Лёва решил многие сольные вещи играть под мой аккомпанемент тоже на гитаре. Несколько вещиц мы с ним очень быстро "прокинули" и решили писать. Объявлял произведения в микрофон Стасик. Некоторые вещи получились ничего, некоторые так себе. В отдельных вещах я Льва «загнал» своим быстрым аккомпанементом и он, не успевая за мной солировать, бросал играть. Очень жаль, конечно, что мы фактически играли без подготовки. Надо было это сделать качественнее, чтобы осталась память, как Лёва Мельников играл в те годы. А так эта плёнка – фактически игровой сырец.
В 2011 г. я её оцифровал и выложил на ютубе двумя блоками.
Тогда сессию сдал успешно и летом выехал на производственную практику по бурению в Тагильскую экспедицию.
Тагильская экспедиция – производственная практика
В конце июня мы с группой ребят договорились одновременно приехать на практику. Сборы были недолгими. Кроме сменной одежды, взял с собой фотоаппарат, винтовку, китайский фонарик, кожаные охотничьи бродни. От ружья отказался. Рано утром поездом из Североуральска приехал на станцию Лая – это перед Нижним Тагилом около 20 км.
Сам посёлок назывался Большая Лая и находился от станции в 3 км, там же располагалась контора экспедиции. Придя туда рано утром, я, естественно, обнаружил, что она закрыта. Только в 8.00 меня приняли в отделе кадров и распределили в Винновскую геологоразведочную партию (ГРП), дали место в доме приезжих и велели ждать машину из партии, которая иногда приходила на базу экспедиции за грузами и людьми. Днём вдруг появился Игорь Анохин и его тоже распределили в Винновку. Через день приехал Гена Кузнецова, очень хороший боксёр, позднее стал мастером спорта. Он остался на практику в рядом стоящей Синегорской ГРП.
Через день пришла машина, и мы погрузились туда со своим нехитрым барахлом. Из 16 км пути по хорошей дороге ехали только 5 км до старинного села Балакино на р. Тагил – остальное бездорожье, да ещё накануне прошёл сильный дождь. Машина ГАЗ-63 с двумя ведущими мостами хоть и считалась вездеходом, но преодолевала далеко не все преграды. В сырых луговинах прорезала колею и с трудом проходила. Но в отдельных местах нам пятерым, ехавшим в машине, приходилось её толкать. Наконец, часа через два въехали в Винновку. Это был типичный геологический посёлочек тех лет со всеми атрибутами "независимости" – магазином, столовой, медпунктом, электростанцией и маленькими четырёхквартирными жилыми домиками. Но чувствовалось, что пик благополучия у этой партии уже позади. Меня и Игоря поселили в трёхместной комнате общежития, с другой стороны которого размещался клуб с кинопередвижкой. Тут же во дворе валялась спортивная штанга со сменными блинами.