Принял нас начальник ГРП Гаранин Алексей Иванович, ещё крепкий мужик средних лет. Вообще, в те годы на Урале начальниками партий работали крепкие мужички-хозяйственники, которые прошли войну, высшее или среднее образование из-за этого получить не успели, а оканчивали курсы буровых мастеров и прочих ответственных руководителей. А уже потом, показав себя на производстве руководителями среднего звена, становились начальниками партий, и в подавляющем большинстве они оправдывали это доверие. Их было много и про некоторых даже ходили легенды. Но в руководство экспедиций уже в те годы они не попадали – подросло значительное количество инженеров. Гаранин рассказал о партии и для начала отправил меня и Игоря на картировочное бурение помощниками сменного мастера в разные бригады. На следующий день вместе с вахтами и старшим мастером вышли на участок картировочного бурения. До него было около 5 км – ходили только пешком.
В этом месте находилась прорубленная просека в лесу шириной около 6 м. Буровая установка состояла из станка КА-2М-300 и нефтяного приводного двигателя А-22. Станок был простейшей конструкции, односкоростной, с парой косозубых шестерён, передающих крутящий момент с горизонтального вала на вертикальный. А вот двигатель – настоящее чудо тех лет. Состоял из станины с вертикально стоящим на ней рабочим цилиндром и диаметром поршня около 400 мм. С одной из сторон на коленвалу крепился огромный массивный маховик для сглаживания пульсаций при его работе. Работал на чистой нефти, а заливные баббитовые подшипники коленвала смазывались из отдельного лубрикатора свободным изливом масла. Для запуска двигателя в костре грели несколько т. н. "шаров", потом быстро вставляли один в головку цилиндра и качанием маховика добивались вспышки нефти от раскалённого шара. Далее механизм уже сам поддерживал необходимую температуру. Правда, для охлаждения двигателя никакого радиатора не предусматривалось, всегда рядом с ним стоял бак с водой, через который и велось охлаждение. Это была к тому же и чрезвычайно опасная в обращении машина. Если вдруг засорялось сливное отверстие в картере и излишки масла не удалялись, то часто происходил процесс засасывания этого масла под рабочий поршень, и двигатель, как тогда называли, шёл "в разнос". Он очень быстро начинал набирать обороты значительно выше критических, маховик срезал шпонку, срывался с вала и крушил всё на своём пути, а двигатель быстро разрушался и разлетался на множество частей. При таких авариях бывали и человеческие жертвы.
Вся эта техника была смонтирована на деревянных санях плюс шестиметровая деревянная тренога и лёгкий навес от дождя. Бурили скважины только до коренных пород, «всухую» или с небольшим подливом воды. Никаких тракторов для перевозки на картировке не выделялось, а перетаскивала она сама себя от пенька к пеньку, зацепившись рабочим тросом и используя лебёдку станка. По-моему в ГРП и тракторов-то не было совсем. Где-то через три дня меня перевели в бригаду глубокого бурения. Это было интереснее, да и недалеко от посёлка.
Старшим буровым мастером был Володя Андриевский, высокий симпатичный парень, только в прошлом году окончивший Киевский геологоразведочный техникум. Кстати говоря, через два года я работал в Енисейске с Ю. А. Мангушевым, который хорошо знал Андриевского, – выпускник того же потока. Так уж совпало по жизни. А вообще, мир геологический даже тогда был тесен. И многие знакомые люди появлялись внезапно из разных мест.
Эта была буровая глубокого колонкового бурения, которая проходила скважины глубиной до 500 м. Станок КАМ-500, деревянная тренога высотой 15 м и электропривод, для чего на каждую точку подводили на столбах воздушку от эл. станции на посёлке. Сам по себе станок по тем временам вполне современный, но уж очень неудобный при проведении спускоподъёмных операций. Глядя сзади на сменного мастера, проводящего эту работу, можно было подумать, что он сейчас взлетит в воздух – левая рука вытянута в сторону и передвигала рычажок с холостого шкива на рабочий, правая со своей стороны работала рычагом конуса лебёдки, правая нога поднята на педаль тормоза и незанятой оставалась только левая нога, на которой мастер и стоял. Конечно, мастер должен, как минимум, обладать хорошей координацией движений, чтобы не опустить тяжёлую связку блока и элеватора на голову своему помощнику.