Задача бурения таких скважин – подсечение рудных тел на глубине. Медноколчеданные руды залегали среди очень мягких кварц-серицитовых сланцев, которые легко размывались глинистым раствором при бурении. Технологией бурения предусматривалась проходка сланцев с определённой глубины "всухую", т. е. без подачи промывочного раствора. В этом случае столбик породы – керн – поднимался полностью, но за один рейс нельзя пробурить больше одного метра, что в 4-5 раз меньше, чем можно пройти при промывке. Однако сменные мастера хитрили и бурили за рейс с промывкой 4 м, потом переходили на "сухой" метод, поднимали один метр керна и растягивали его в ящике на 3 м. Когда я заметил, что можно "промыть" таким образом руду, мне сказали, что иначе мы ничего не заработаем. Думаю, что по такой "методике" в том районе промыли не одно рудное тело, а партия позднее перешла в разряд неперспективных и была закрыта.
Однако ж такая халтура, граничащая с преступлением, в геологоразведке мне встречалась и позднее. Это приводило к неверной оценке перспектив рудоносности районов разведки, пустой трате людских и материальных ресурсов. Конечно, в те годы ещё очень слабыми были геофизические методы разведки на поверхности и каротаж скважин, которые не позволяли подтвердить или опровергнуть результаты бурения. Кроме чисто человеческого фактора, на результаты влияло и очень низкое качество приборов измерения искривлений скважин. Это привело к тому, что истинное положение стволов пробуренных тогда скважин в подземном пространстве неизвестно до сих пор. По-моему мнению, главная причина такого состояния дел – неверные методики оплаты труда буровиков, которые должны быть более гибкими. При подходе скважины к интервалам возможного нахождения руды надо было буровикам платить повремённо и хорошо. Второй причиной явилось общее падение дисциплины и нравов в стране с приходом Н. С. Хрущёва. Возникла атмосфера всепрощенчества даже за серьёзные проступки. Стали практиковаться общественные суды, на которых выносилось общественное порицание и т. д. Я далёк от мысли восхвалять сталинскую жестокую систему наказаний за малейшие проступки, но и оставлять без внимания действительно серьёзные дела всё же нельзя.
По моему мнению, сегодня необходимо вернуться к поисково-разведочным работам во многих уже опоискованных районах, даже на периферии отработанных крупных месторождений, особенно на Урале, но уже с применением новой буровой техники и новых методов в геофизике.
Однажды по делам приехал мастер Вася Н. из Синегорской ГРП, у которого работал Гена Кузнецов, передал привет и пригласил в гости. В выходной день я пошёл пешком на ст. Лая один, т. к. Игорь был на смене на другом участке. Решил испытать охотничьи сапоги. Купил их на рынке в Свердловске за 220 руб. При осмотре они очень понравились – все из чистой кожи, длинные голенища, толстая многослойная подошва, пробитая по периферии тремя рядами деревянных и металлических гвоздиков. Вид у них точно такой же, как у тургеневских охотников с картин прошлого века. Пройдя первый километр, я почувствовал большую тяжесть и жёсткость обуви, но упрямо шёл вперёд. На станцию пошёл прямо через поле. Попалась речушка, и я пошёл вброд. Через секунду почувствовал такое поступление воды в сапоги, как будто на ногах у меня, вместо кожаных сапог, сетка. Ноги гудели от усталости. Сел, снял сапоги – ноги насквозь мокрые. Выжал портянки и носки и пошёл дальше – оставалось 2 км. Видимо, при покупке этой обуви я не учёл тот момент, что барин-охотник к местам охоты шёл не пешком, как я, а подъезжал либо верхом на лошади, либо на пролётке.
На станции встретил ребят, которые предложили пойти в гости к местным девушкам. Оказывается, здесь работал кирпичный завод. Комплектовался он, в основном, приезжими молодыми женщинами из сельских районов. На такие объекты притягивало немедленное предоставление жилья – комнаты в бараках – и желание навсегда покинуть колхозы бедных регионов Поволжья, Кировской обл., Татарии. Некоторые приезжали с маленькими детьми. Труд на кирпичных заводах в те времена был очень тяжёлым, местные жители на работу туда не шли.
Ребята сказали, что надо скинуться на водку и закуску, и пошли в магазин. Нравы здесь оказались чрезвычайно простыми: "Заходи, заходи – гостем будешь! Бутылка есть – хозяином будешь!" Из магазина пришли в какую-то большую комнату и сели за стол. Пили все пришедшие и столько, сколько наливали. Потом разошлись по комнатам спать. Я осмотрелся: в небольшой комнатке стояло две кровати. На одной разместился Вася со знакомой. Я перепил лишку и никак не мог уснуть. Встал, подошёл к печке и закурил. Васина знакомая встала с кровати, подошла ко мне и спросила: "В чём дело? Почему не спишь?" Я ответил. Тогда она сказала, что мне надо перейти к ней, и сейчас она договорится с Васей. Отошла, пошептались о чём-то с Васей, вернулась и сказала, что Вася не согласен уходить от неё на другую кровать. Часа через два хмель прошёл, и я проспал до утра. А потом, ещё не отдохнув, тронулся в обратный путь в этих же сапогах-колодах. Вечером надо было выходить в ночную смену.