Время шло быстро, и студенты втянулись в режим. Дней через десять я уже просыпался за пять минут до подъёма и ждал сигнала. Кроме учебных занятий, бегали кроссы на несколько километров со скатками шинелей на плечах, а часть дистанции в противогазе. Чистили пушки в парке, пробивали "пыжи" через ствол орудия и т. д. Позднее объявили, что будем выполнять упражнение в стрельбе по танкам из 100-миллиметрового орудия, причём сами, без солдат.
В один из дней пришли в арттехпарк, двумя артиллерийскими тягачами АТС-712 зацепили пару пушек, ящики со снарядами тоже погрузили в тягачи и выехали на полигон. Всем студентам в составе артиллерийского расчёта побывать не пришлось, а только четверти. Я, к счастью, попал в расчёт пятым номером – подавал снаряды заряжающему. Приехали на позицию, пушки расчехлили и выставили на опоры, отгоризонтировали. Офицер проинструктировал нас, что на расстоянии одного километра от орудия на встречных курсах будут двигаться под разными азимутами два фанерых макета танка. Задача артиллерийского расчёта – обеспечить попадание хотя бы по одному снаряду из пяти в каждый танк. Стрельба велась металлическими болванками. Наш расчёт выполнял задачу первым. Мы подошли к орудию, а все остальные стали сзади наблюдать. Хотелось заткнуть уши, но делать этого нельзя. Загнали первый снаряд в ствол, и тут же прошла команда на движение макетов. У нас был шустрый наводчик, тут же прогремел первый выстрел – уши почти полностью заложило. Думать было некогда, и я тут же подал другой снаряд, и заряжающий бросил его на лоток. Кстати говоря, снаряды – совсем нелёгкие игрушки, по 32 кг, поэтому подносчики и заряжающие были крепкие ребята. Опять выстрел. По ходу стрельбы, рядом стоящий с биноклем офицер быстро докладывал результат: "Попадание!", "Промах!" и так до конца. Мы допустили только один промах, и это был отличный результат.
Во время стрельбы второго и последующих расчётов я стоял сзади и наблюдал всю картину со стороны. А это не менее интересно, чем быть в составе расчёта. Иногда было видно попадание в щит. А при сильном недолёте болванка на большой ещё скорости ударялась о землю, раскалялась докрасна и летела дальше, вращаясь бесформенным куском железа. В том месте, куда она падала, начинал виться дымок от загорания на земле. Когда критическая масса таких загораний превысила разумные пределы, старший воинский начальник запретил всем присутствующим мочиться просто на землю, а приказал всем продвинуться к очагам загораний и там на них опорожнить свои мочевые пузыри. Что и было исполнено, но это оказалось недостаточно, и вскоре подъехала пожарная машина. Уже через несколько дней нам стало понятно, почему вокруг такой необычный лес – всё было посечено осколками зенитных снарядов, которые падали сверху.
Кроме этого, в программе была стрельба из пистолета и автоматов. Пистолет у меня шёл всегда неважно – больше 18 из 30 я никогда не выбивал. А вот при стрельбе из автомата ППШ я поразил грудную мишень дважды, при этом из шести патронов сделал две очереди и последний одиночный выстрел.
Некоторые интересные детали из армейской жизни студенты узнавали и от военнослужащих-срочников. Например, ребята из Магнитогорского полка рассказывали, что в прошлом году с юга к ним подходил иностранный самолёт-разведчик, и они его вовремя засекли на своих радарах, но он шёл на очень большой высоте, ствольная зенитная артиллерия взять не могла, и его передали в зону ответственности другого полка на севере. Но в те годы даже авиация не могла достать потолки полёта высотных самолётов.
К концу нашего пребывания произошёл в целом неприятный случай для всего полигона. Один из столов со студентами отказался кушать поставленный на стол хлеб по причине его низкого качества. Тогда дежурный офицер приказал поставить им на стол сухари, но они и их отказались кушать. Возник конфликт на пустом месте. Скандал разрастался, и эти студенты потом отказались выходить и на учения.
Через день прибыл спецрейс ЛИ-2 с двумя генералами из УралВО. Видел, как он садился, т. к. полоса аэродрома была рядом, где я стоял дневальным под грибком. Все наши ребята не одобряли этот демарш – абсолютно не было для него серьёзных причин, а просто напрасная "суматоха в коридоре". Как и ожидалось, пыль быстро улеглась. Все вернулись к своим делам, а главного закопёрщика этого бунта, по-моему, отчислили из института.