Рис. 62: Очередной праздник
Музыкальные навыки, приобретённые в институте, оказались настолько прочными, что, приехав через 12 лет в ГДР, я сразу же вписался в ансамбль лёгкой музыки из советских специалистов, работавших в советско-германском акционерном обществе "Висмут".
Правда, пришлось для этого освоить банджо, т. к. гитара была уже занята. И с этим коллективом объехали с концертами много советских воинских гарнизонов и немецких городков. В ряде мест делались записи концертов, и я их иногда прослушивал, но сохранить у себя ничего не сумел.
Рис. 63: У Лени Виноградова в гостях
В декабре месяце простыл – и началась ангина. Выписали биомицин, и через пару дней показалось, что всё закончилось. Но внезапно. в ночь под Новый год, меня опять схватил жесточайший приступ ревматизма. Семь лет после посещения курорта Нижние Серьги не было даже признаков болезни, и я думал, что всё это бесследно прошло. Оказалось, не так. Заболели сразу все суставы на обеих ногах, начиная от лодыжек и до тазобедренных суставов, некоторые из них опухли. Ходить я не мог, врачи мной не могли заниматься – все праздновали. Ребята поставили возле меня еду и питьё, больше ничего не могли сделать. Вечером я с большим трудом, держась за стены руками, добрёл до туалета. На другой день пришла врач из институтской поликлиники. Посмотрела, пощупала и предложила лечь в стационар. По опыту прошлых лет надо было отлежать не менее месяца. Это значит, что сессию я сдать не мог и, соответственно, приступать к дипломированию тоже. В лучшем варианте, после выздоровления пришлось бы активно всех догонять и досдавать сессию, в худшем, брать на год академический отпуск. Подумав, я категорически отказался ложиться в стационар. Врач выписала нужные лекарства, ребята принесли их – и я начал лечение в общежитии. Уже на другой день стало полегче, а ещё через день спала опухоль, и можно было более-менее передвигаться.
Первый экзамен был после 5 января. Я успел к нему подготовиться и медленно, но прибыл на него. С каждым днём мог всё лучше передвигаться, и числу к пятнадцатому всё прошло. Сессию сдал нормально и приехал домой на каникулы. Когда маме рассказал про болезнь, она была шокирована и долго приходила в себя. Мы-то уже думали, что после курорта всё должно исчезнуть. Но, как оказалось, это было не последнее моё испытание ревматизмом – результатом переохлаждений организма. Где-то ведь бывает черта, которую переступать нельзя.
После каникул приступили к дипломированию. Все ходили на кафедру с материалами и определяли тему диплома. У меня оказалась вполне ожидаемая – "Детальная разведка участка Восточная залежь до глубины 650 м". По методике разведки и геологии района моим руководителем назначили профессора А. Н. Ходалевича – одного из первооткрывателей и исследователей месторождения Красная Шапочка и лауреата Сталинской премии. Кроме этого, была ещё большая техническая часть, которая включала выбор и применение соответствующего бурового оборудования и его расчёты по прочности и мощности. Техническая часть для меня не представляла особой сложности, но вот рисование геологической карты было проблемой, и она заняла у меня много времени. Кроме карты, надо было ещё вычертить 5-6 поясняющих чертежей большого формата, чтобы вешать на стенку при защите. Я начал с исполнения геологической карты.
Однажды разговаривал с каким-то профсоюзным деятелем. Он, зная, что я перенёс зимой сильный приступ ревматизма, сказал, что я могу написать заявление на выдачу путёвки для санаторно-курортного лечения, т. к. профком института получает такие путёвки. Надо только к заявлению приложить заключение врача, какой нужен курорт. Пошёл в поликлинику к врачу, который лечил меня зимой, и он дал мне справку на несколько курортных мест для лечения. Сдал её вместе с заявлением в профком и забыл про это дело. Однако через месяц меня вызвали и предложили взять курсовку на Мацестинские воды, в Сочи, на 24 дня, – начало 9 июля. Я не знал, ни что такое курсовка, ни про Мацесту и позвонил домой. Мама сказала, чтобы я немедленно соглашался.