Стажировка в части
Утром 7 июня троллейбусом выехал по указанному адресу, прихватив необходимые бумаги и принадлежности для личной гигиены. Сойдя на нужной остановке, увидел большие металлические ворота и КПП. Показал документы, военнослужащие позвали дежурного по части офицера, и тот в сопровождении другого отправил меня непосредственно на батарею, стоящую на боевых позициях. Путь туда неблизкий – около километра. Дошли до каких-то строений. Это оказались жилые казармы, столовая, культпомещения. Поодаль виднелась и боевая техника на позициях – стомиллиметровые зенитные пушки, радиолокационная станция СОН-4. Ещё поодаль, на самой вершине возвышенности, стояла станция СРЦ – станция дальнего обнаружения и целеуказания. Сопровождающий завёл меня в штаб и сдал командиру батареи – капитану Раеву – молодому невысокому офицеру с хорошей выправкой. Он посмотрел мои документы и сказал, что пойду помощником командира радиоприборного взвода в звании младшего сержанта. Позвал старшину, велел меня экипировать в новое х/б15 и сапоги и показать место в казарме. Через час велел зайти снова. Я переоделся в обмундирование уже через полчаса. Ровно через час вошёл к командиру и уже по форме доложил о прибытии. Раев познакомил меня с сержантом, что сидел рядом с ним, – это был командир приборного взвода Эдик Сафин, срочник из Уфы, на сегодня мой непосредственный командир. Побеседовали и тут же с Сафиным пошли на станцию. Это была хорошо известная мне по институту станция орудийной наводки СОН-4 в блоке с решающим прибором ПУАЗО-7. Всё это было смонтировано в тяжёлом двухосном трейлере, который при перевозках брал только средний артиллерийский тягач. Рядом стояла дизельная станция питания локатора СПЛ-30. И вообще, по сравнению с сегодняшними электронными микросхемами, это просто пещерный век. Все схемы были собраны на стеклянных радиолампах, и при выходе какого-то блока из строя каждую его лампу проверяли на специальном испытателе ламп с использованием картонного трафарета. Думаю, что всю радиотехнику этого огромного шестнадцатитонного трейлера сегодня можно уложить в размер небольшого переносного кейса.
Недалеко располагалась восьмиорудийная батарея с дизельной станцией питания СПО-30. Неделю назад начались учения войск ПВО страны. Так что я попал в самое что ни на есть горячее время. Вся часть, в том числе и батарея, в отдельные дни переходили на готовность №1. А это значило готовность к открытию огня в течение первой минуты после объявления боевой тревоги. Дизелисты нажимали на стартёры своих эл. станций, после этого в течение десятков секунд разогревались радиолампы, боевые расчёты за эти секунды занимали рабочие места – и была полная готовность. Первую неделю взвод, где я стажировался, успешно перехватывал почти все воздушные цели, но потом демобилизовался опытный оператор дальности, и его место занял солдат из учебки. И тут произошёл курьёзный случай.
Как-то ближе к вечеру поступило целеуказание о приближении целей с определённого азимута, оператор настроился на это направление, но ничего разглядеть на экране не смог. Тогда он послал меня на крышу поглядеть на горизонт глазами – небо было совершенно безоблачное. И тут я увидел у горизонта инверсионный след от приближающегося самолёта. Позвонил на пульт и сказал, что вижу цель. Оператор велел мне вручную навести перекрестье визирной оптической трубки антенного параболоида на цель, что я и сделал, потом позвонил им, но они опять ничего не увидели. Когда оператор выскочил на крышу и взглянул, куда я указал, то смачно выругался и пояснил мне, новичку, что до самолёта не менее 120 км, а на таком расстоянии этот локатор не берёт. Всё бы так и закончилось, но оказалось, что в 50 метрах от нас остановился легковой ГАЗик, а рядом с ним стоявший старший офицер, оказавшийся командиром дивизиона, с интересом наблюдал за нашими манипуляциями по захвату целей глазами с крыши трейлера. После этого он позвал к себе Сафина и крепко ему всыпал. Потом ещё перепало и командиру батареи за наши выкрутасы. В целом же, взвод неплохо справлялся с поставленными задачами. Нам давали не только одиночные, но и групповые цели – по 3-4 самолёта сразу. Днём ходили, как правило, ИЛ-28, ТУ-4, МИГ-17. А вот в сумерках уже проносились звенья новейших в то время – МИГ-21, иногда появлялись огромные ТУ-95.
Однажды во время дежурства на станции (а я был один) разразились сильнейшая гроза и жуткий ливень. Почему-то из всех тумблеров на станции (а их там очень много) посыпались искры, и начал раздавался сильный треск. Покинуть станцию я не имел права, но, что делать в таких условиях, не знал. Просто слез с кресла оператора и сел посередине фургона на резиновый коврик, сложив ноги крестиком. Сильная гроза длилась минут двадцать. Наша позиция была очень близко к вершине горы, и молнии били рядом. В общем, пережил очень неприятные минуты.