Я никогда не был в камере депривации. Но наверное это было похоже.
Я не успел запаниковать, как в голове появился голос.
— Приветствую тебя, человек.
Голос был спокойным. Не холодным — просто абсолютно ровным, как у существа, которое не знает спешки, потому что у него бесконечность времени.
— Ты вошёл в сотню тех, кто сформировался как инструмент и прошёл отбор. Отвечая на все твои незаданные вопросы, я объясню понятным тебе языком, оперируя знакомыми понятиями. Моё имя — Архитектор. Я демиург. Концептуальное божество, создатель мультивселенных. Я невообразимо могущественен для твоего понимания. Но даже я подчиняюсь некоторым правилам мироздания.
Я слушал и не перебивал. Не потому что не хотел — просто понимал, что это не тот случай, когда стоит торопиться.
— Согласно одному из этих правил, я не могу вмешиваться напрямую в дела некоторых миров. Сломанных миров, которые необходимо починить либо уничтожить. Но я могу посылать в них своих эмиссаров. Инструментов. Путём создания множества итераций вселенных, через эоны лет существования, я выявил, что лучшие инструменты получаются из гуманоидов человеческого вида — прошедших испытания и сформировавших новую личность. Поэтому я устраиваю отборы. Такой, какой был в Мире Забега.
Мир Забега.
Значит, у него было название.
— В этом мире участвовали сто тысяч человек из тысячи параллельных миров. Люди от двадцати пяти до сорока пяти лет. Отбор прошли сто человек, достигших минимальных требований: количество и качество даров, их комбинация, пройденное расстояние, принятые решения, взаимодействие с другими людьми, эмоциональное состояние, стабильность психики, воля, адаптивность — и ряд других критериев, которые тебе не нужно знать.
Сто человек из ста тысяч.
Одна десятая процента.
Я переваривал это молча.
— Сейчас я делаю тебе предложение. Ты можешь стать моим инструментом — или умереть. Хорошенько подумай над выбором. Я разрешаю задавать вопросы. Не ограниченные ни количеством, ни временем — здесь времени не существует. Но вопросы должны касаться Мира Забега и нашей сделки. На философские вопросы о смысле жизни ответа не получишь.
Я мысленно усмехнулся. Видимо Архитектор за эоны существования уже встречал достаточно демагогов и теоретиков.
— Быть инструментом — значит служить тебе в разных мирах — сказал я — но какой смысл работать на тебя вечно? Проще сразу умереть.
— Этот вопрос мне задают часто. Мой ответ всегда одинаковый. Ты поможешь починить десять миров. Время в каждом — неограниченное. Справишься за год — проведёшь год. Справишься за сто лет — проведёшь сто. Между миссиями не будет перерывов. Ты не будешь стареть. После десятой миссии вернёшься в свой мир. В то же мгновение когда исчез. С теми дарами, которые приобрёл — и теми, что приобретёшь в будущем. Если захочешь вернуться.
Последние три слова зацепили.
— Если захочешь?
— Да. Много случаев когда после сотен лет службы инструмент понимает, что в своём мире он уже чужой. Что не сможет жить обычную жизнь, после того что совершил и видел. Такие продолжают служить добровольно.
Я понял, что он имеет в виду.
Человек, который провёл двести лет в чужих мирах, убивал, выживал, видел то, чего не видит никто — он возвращается домой. Жена открывает дверь. Дети смотрят с порога. А он стоит и понимает, что за те секунды пока его не было, они не изменились, но он изменился настолько, что уже не знает как говорить с ними о простых вещах.
Я отогнал эту мысль. Потом.
— Что будет с Миром Забега?
— Его больше нет. Он существовал только благодаря моей воле. После отбора схлопнулся — больше не нужен.
Я думал о ста тысячах людей, которые бежали по той степи. О большинстве, которые не дошли. О том, что весь этот мир — стена, леса, водопады, монстры, синие сферы — уже не существует. Просто исчез.
— Даша — сказал я — девушка, которая была со мной. Она прошла отбор?
— Нет.
Одно слово. Я ждал несколько секунд.
— Почему? У неё были отличные дары. Хорошая комбинация. Она была сильной и решительной.
— Она часто задерживалась, чтобы лечить и спасать других людей. Некоторые из тех, кого она спасла — прошли отбор.
Я висел в пустоте и обрабатывал это.
Если бы они не разошлись — он бы не дал ей останавливаться. Она бы злилась, спорила, называла его психопатом. Но он бы тащил её вперёд. Она бы дошла.
Она ушла сама. Он не бросал её.
Но итог тот же.
Она была права по-своему. Спасала людей, лечила, помогала — потому что так правильно, потому что она так устроена. В другом мире она была бы героем, которого помнят и чтят.