Высокий рёв прорезал воздух откуда-то с севера.
Я замер и поднял голову.
Далеко и высоко. Сенсорика не показывала никаких сигнатур. Больше километра. Но я его видел.
Вот в чём была проблема.
Орёл на расстоянии километра — это точка. Едва заметная, если знаешь, куда смотреть. То, что летело в небе — не было точкой. Это был силуэт. Крылья — широкие, медленные взмахи, не птичьи, другая механика. Длинный хвост. Вытянутая шея.
Большой. Очень большой.
Я не мог оценить точно — не с чем было сравнивать на таком расстоянии. Но если его видно невооружённым глазом дальше километра — это что-то принципиально другого размера, чем всё, что я видел раньше. Даже жаба из первого мира, даже кабан — они были просто большими. Тут было другое слово.
Дракон летел на север не торопясь. Ровно, высоко, без снижения. Рёв не повторился. Через минуту силуэт скрылся за горизонтом.
Я стоял и смотрел на пустое небо ещё несколько секунд.
Пойти следом — бессмысленно. Я не умею летать, машины у меня нет, куда он летит, я не знаю. Сначала нужна база. Знания, ориентация, деньги и экипировка.
Я шёл по дороге на юг.
Дороги ведут к городам. Города — это люди. Люди — это информация.
Торопиться некуда. За невыполнение миссии меня никто не накажет — Архитектор дал миссию и замолчал. А вот умереть можно. Значит — осторожно, методично, не высовываться раньше времени.
Деревня осталась за спиной.
Я шёл по просёлочной дороге и думал, что мир выглядел обычно — поля, перелески, серое утреннее небо. Если не знать — ничего особенного. Просто сельская дорога в фэнтезийном мире, каких, наверное, много во вселенной Архитектора.
Небо я теперь проверял каждые несколько минут. Как в Мире Забега.
Только раньше я искал сферы, а теперь — крылатых ящеров.
Глава 2. Деревенские
До следующей деревни я шёл полдня.
Усталости не чувствовал — после Мира Забега это была лёгкая прогулка. Там я пробегал марафоны под палящим солнцем с огнём за спиной, здесь — просёлочная дорога, лес, тишина. Почти приятно.
Дорога была грунтовой, разбитой колёсами телег, с глубокими колеями по краям. По обочинам росла высокая трава — нескошенная, дикая. В моём мире такую траву, наверное, скосили бы давно, здесь она просто росла. Поля, которые попадались по пути тоже выглядели странно — некоторые засеяны и ухожены, но небольшие, близко к лесу или оврагу. Открытых больших полей не было вообще. Я подумал об этом на ходу — в мире, где с неба может прилететь что-то размером с дом и сжечь урожай вместе с крестьянином, большие открытые поля — это приговор. Люди приспособились. Маленькие поля, близко к укрытию, быстро убежать, если что.
Деревня показалась во второй половине дня — сначала дым из труб, потом крыши. Я почувствовал её через сенсорику раньше, чем увидел — много людей, плотно, все в движении. Никаких крупных сигнатур в радиусе километра. Драконов нет.
Тогда что за суета.
Деревня оказалась целой — дома стоят, забор целый, скот мычит где-то за огородами. Живут. Но вся деревня была на ногах — люди бегали между домами, стояли кучками, переговаривались громко и быстро. Несколько женщин плакали у колодца. Мужики собрались у крайнего дома и что-то горячо обсуждали, размахивая руками.
Я зашёл и быстро понял — из той деревни откуда я пришёл, сюда добежали выжившие. Человек пять или шесть, все ещё в копоти, с пустыми глазами. Они уже успели всё рассказать. Результат стоял перед глазами.
Один мужик — широкий, бородатый, в прожжённом переднике кузнеца — стоял посреди дороги и почти плакал. Не от горя — от растерянности, что было как-то хуже. Горе понятно, с горем знаешь, что делать. А он просто стоял и повторял в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Как же так… Ведь драконы не залетают так далеко от своих гор. Неужели нам снова придётся переезжать ещё дальше…
Никто ему не отвечал. У всех хватало своей растерянности.
Я прошёлся по деревне медленно, вдоль домов.
Никто не готовился к обороне. Никто не точил оружие, не строил баррикады, не организовывал дозор. Это было первое, что я отметил — и отметил как важное. Люди просто суетились и боялись. Драконоборцев тут явно не водилось.
Деревня была небольшая — дворов тридцать, не больше. Дома приземистые, бревенчатые, крыши, крытые соломой. Огороды за заборами — маленькие, ухоженные. У каждого дома поленница, почти у каждой поленницы топор. Люди жили небогато, но не бедствовали — одежда чистая, дети не голодные, скот есть. Обычная деревня в обычном средневековом мире, как я его представлял в прошлой жизни.