Люди были обычные.
Я это и так вроде как знал — но всё равно подспудно ждал чего-то другого. Другой мир, другая эпоха — казалось должно быть что-то особенное. Нет. Обычные люди. Не тупые деревенские из плохих книжек, не мудрые крестьяне из хороших — просто люди. С житейской мудростью, с заботами про урожай и скотину, с соседскими склоками и взаимовыручкой. Такие же как везде. Это почему-то успокаивало.
Дом старосты я нашёл быстро — самый большой в деревне, с резными наличниками и крепким забором. Внутри никого не было, все были снаружи. Я зашёл и не спеша осмотрелся.
Угрызений совести не испытывал. Совсем. Я спасаю их мир — они просто пока об этом не знают. Можно считать это компенсацией за услуги.
Дом был обычным зажиточным домом — широкая печь, деревянная мебель, сундуки вдоль стены. Пахло деревом, хлебом и немного кислым — квас, похоже, или капуста. Я прошёлся методично.
Еда: сухари — целый мешок, тяжёлые и плотные, такие не черствеют неделями. Сало — большой кусок, завёрнутый в холстину. Соль в маленьком кожаном мешочке — совсем немного, соль здесь явно была дорогой. Несколько яблок, уже подвявших, но ещё крепких. Всё это ушло в карман — отдельными предметами, каждый сам по себе, как я уже научился.
Котомку нашёл на гвозде у двери — простой мешок из грубого холста с лямкой через плечо. Мне она не особо нужна, карман удобнее. Но на людях из воздуха ничего доставать нельзя — должно быть что-то видимое. Пусть болтается на плече пустая, для виду.
Шерстяной плащ нашёл в сундуке — тёмный, тяжёлый, с капюшоном. Хорошая вещь. Ночи здесь возможно холодные, да и спать в лесу будет поприятней.
Запасные портянки — носков я в этом мире явно не увижу. Портянки наматывать умел, дед научил ещё в детстве, смеялся, что пригодится. Пригодилось, дед.
Нож нашёл на полке — не боевой, хозяйственный, для работы в быту. Но острый и с удобной рукоятью. Огниво лежало возле печи — кресало и кремень в маленьком кожаном чехле. Мешочек с розжигом, или как он там называется. Я не умел этим пользоваться от слова совсем, но разберусь. Теоретически всё понятно — бить кремнем о кресало пока не полетят искры. На практике скорее всего сложнее.
Деревянная ложка, деревянная миска. Котелок — маленький, медный, слегка кривой, явно много раз чиненный. Небольшой плотницкий топорик с короткой рукоятью.
Прошёлся по ещё нескольким домам — брал только еду, не подчистую, оставлял больше половины. Всё равно неприятно, но голодать неприятнее. Потом постоял немного и решил, что это глупые сантименты — я возьму что нужно и пойду. Взял.
Всё убрал в карман. Котомка болталась на плече пустой, для виду.
Потом ходил по деревне ещё часа два.
Слушал разговоры. Собирал информацию. Медленно, кусками, из случайных фраз.
Про драконов говорили все и везде. Это было понятно — только что пришли выжившие из соседней деревни, тема острая. Я слушал и складывал детали.
Драконы живут в горах — это звучало как факт, который все знали. «Горные твари», «горные ящеры» — так их называли в разговорах. Конкретные горы не упоминались по названию, просто «горы». Оттуда они прилетали на равнины жрать. Обычно не залетали так далеко — поэтому нападение на соседнюю деревню всех так напугало. Значит что-то изменилось. Территорию расширяют, или молодых гонят. Я отметил — надо понять механику.
Армия существовала — об этом упоминали, но без особой надежды. «Королевские солдаты только в городах сидят», «толку от них» — это звучало несколько раз в разных вариантах. Не с ненавистью, просто с усталым пониманием.
Странное слова контрактники я услышал несколько раз — и ничего не понял.
Несколько мужиков спорили, стоит ли бежать в ближайший город Ратов, прятаться за каменными стенами. Сторонников хватало — город всё-таки, стены, баллисты. Но каждый раз, когда кто-то говорил «надо в Ратов идти» — кто-нибудь отвечал одной и той же фразой, как заклинанием:
— Совсем с ума сошёл? Хочешь попасть в контрактники?
И сторонник тушевался. Замолкал. Один раз молодой парень лет двадцати начал было возражать — мол лучше уж контрактником, чем дракону на обед — и на него так посмотрели, что он быстро передумал.
Я крутил это слово так и эдак.
Контрактники. Контракт — значит договор. С кем? На что? Явно что-то связанное с городом, раз люди боятся туда идти именно из-за этого. Армия? Принудительная служба? Но армия — это понятно и не так страшно — армию боятся, но не с таким вот тихим ужасом.
Не знаю. Узнаю в городе.
К вечеру в деревне немного успокоились — не потому что стало лучше, просто паника не может длиться вечно. Люди начали расходиться по домам. Где-то заплакал ребёнок, потом замолчал. Залаяла собака.