Про контрактников — снова. Здесь у ворот, в разговоре двух крестьян которые стояли прямо передо мной. Один говорил, что его брат хочет перебраться в город насовсем. Второй покачал головой: «Пусть хорошенько подумает. Работы нет — сам знаешь куда попадёт.»
Первый помолчал. «В контрактники что ли?»
«А куда ещё.»
Больше они про это не говорили — подошла их очередь к воротам.
Я простоял у ворот ещё с час. Потом решил, что на сегодня достаточно — и то, что узнал, уже хватит для размышлений.
Поправил пустую котомку на плече и зашёл в город — прямо сквозь ворота, мимо стражи, мимо писаря с его толстой книгой.
Город ждёт.
Глава 4. Ратов
Город был сравнительно чистым.
Я ожидал худшего — честно говоря, морально готовился. Средневековье в моём представлении — это помои из окна, лужи непонятного происхождения и запах, который не описать приличными словами. Читал про это, видел в кино. Готовился дышать ртом и смотреть под ноги.
Запахи были — да, и не всегда приятные. Иногда накрывало так, что слезились глаза, особенно возле какого-то переулка с северной стороны рынка. Но в целом — терпимо. Даже удивительно терпимо. Мостовая каменная, сухая. Крыс мало. Никаких луж с помоями посреди дороги.
Я шёл и думал — почему.
Дома были каменные, одно и двухэтажные, одноцветные — серые, бежевые, коричневые. Красная черепица везде. Главная улица от ворот широкая и прямая, боковые поуже, переулки узкие и кривые. Чем-то напоминало Королевскую Гавань из Игры Престолов — не ту роскошную, которую показывали в начале сериала, а ту настоящую, плотную, живую, где люди реально живут, а не красуются.
Людей было много. Я выключил сенсорику сразу — перегруз был бы серьёзный, тысячи живых точек в радиусе километра, тут не степь. Да и смысла особого нет — если прилетит дракон, люди на улице среагируют раньше, чем сенсорика мне что-то скажет.
Я ходил по городу медленно и смотрел.
И примерно через несколько часов понял, что чего-то не понимаю.
Где канализация. То есть — она явно была, раз нет луж с нечистотами. Но как. Трубы? Желоба? Я смотрел под ноги — мостовая ровная, без видимых стоков. Смотрел по сторонам — никаких открытых канав. Потом увидел людей, которые убирали улицу — несколько человек в рубахах с одним рукавом, методично сметали мусор к краю мостовой, где в камне были небольшие отверстия. Мусор уходил туда и исчезал.
Просто исчезал.
Я остановился и смотрел на это минуты три.
Потом один из уборщиков прошёл рядом, и я увидел его руку — ту, что без рукава. Внутренняя сторона предплечья. Там был знак — не татуировка, не клеймо в обычном смысле. Что-то светящееся, тускло, почти незаметно на дневном свету. Геометрический узор, небольшой, аккуратный.
Печать.
Контрактник.
Я проводил его взглядом и начал замечать других. Теперь, когда знал, что искать — видел их везде. Уборщики, носильщики, люди на подсобных работах. У всех один рукав, у всех метка на руке. Работали молча, быстро, без лишних движений.
Это была магия. Самая натуральная магия — только не та, которую я ожидал. Никаких фаерболов, никаких волшебных палочек. Просто знаки на коже и знаки в мостовой. Рунная магия. Или магия печатей — как в аниме про ниндзя, фуиндзюцу называется, если я правильно помню. Я не большой знаток аниме, но несколько серий видел.
Мда.
Вот тебе и средневековье.
Про контрактников я понял не всё сразу — это складывалось из кусков, из разговоров, которые я слышал в разных частях города на протяжении нескольких часов.
Рабства в Королевстве Эрафия — так называлась эта страна, я узнал из разговора двух торговцев — официально не было. Были контрактники. Разница по названию большая, по сути — не очень.
Попадали туда за долги, за преступления, за провинности. За тяжкие преступления — навсегда, вечный контрактник. За средние и лёгкие — на срок, который был записан в печати. За долги можно было отработать или выкупиться — если повезёт, и если найдутся деньги или родственники.
Печать на предплечье была магической — несмываемой, неуничтожимой. Снять мог только королевский маг, и то по специальной процедуре. У городских служб были артефакты, которые считывали из печати всё — имя, данные, когда поставлена, кем, за что. Это то, что стражники проверяли у ворот — ищут беглых.
Но главное, что делала печать — не клеймила и не хранила данные.
Главное — подчинение воли.
Я услышал об этом в таверне — двое мужчин говорили о чём-то своём, один объяснял другому как это работает, явно не в первый раз объяснял, терпеливо. Контрактник мог думать, мог творить, мог ненавидеть хозяина всей душой — но за мысль о том, чтобы причинить хозяину вред чувствовал боль. За прямое неподчинение — боль. За намеренно неправильно выполненный приказ — боль. Печать была умной — понимала разницу между злым умыслом и просто неловкостью. Случайно разбил горшок — ничего. Специально — больно.