Хозяин мог приказать печати причинить боль просто так. Мог приказать сделать что угодно. Печать пресекала попытки навредить хозяину и попытки навредить себе — суицид, членовредительство. Бездействие в ситуации, когда хозяину грозит опасность, приравнивалось к саботажу.
Я стоял у стены таверны и слушал это, и думал, что вот оно. Вот почему крестьяне в деревне так боялись слова «контрактник». Вот почему тот парень в очереди быстро замолчал, когда ему напомнили. Без работы — долги. С долгами — печать. С печатью — ты чья-то собственность с магическим ошейником, который нельзя снять.
Неплохо придумано. В смысле — с точки зрения системы контроля неплохо придумано. С точки зрения человека, которому это грозит — отвратительно.
Хозяин и контрактник были связаны парными печатями — у раба видимая, у хозяина невидимая, но проявляемая по желанию. После смерти хозяина контрактник возвращался в королевскую собственность — если хозяин умер не по его вине конечно. Иначе — отдельный разговор.
Я поймал себя на мысли, что автоматически прикидываю — можно ли взломать эту систему. Можно ли фазированием обойти боль от печати, например. Потом остановился. Это не моя проблема. У меня сто драконов.
К вечеру зажглись фонари.
Я как раз шёл по центральной улице и увидел — человек в сером плаще шёл вдоль столбов и прикладывал руку к каждому. Столб вспыхивал мягким белым светом, без огня, без масла, без фитиля. Просто свет — ровный, спокойный, достаточный чтобы видеть дорогу.
Магические фонари.
Я остановился и смотрел, как он идёт дальше по улице, столб за столбом, и улица за ним светлеет.
Печати везде. В фонарях, в мостовой, на людях. Целая система, встроенная в город так плотно, что её почти не видно, если не знать куда смотреть.
Я думал об этом и думал ещё об одном — о драконах. В мире где есть такая магия — почему она не помогает против драконов. Печать, которая причиняет боль дракону — почему нет. Барьер вокруг города — почему нет. Что-то более серьёзное.
Значит либо магия не работает на драконов, либо не хватает мощности, либо никто не додумался, либо пробовали и не получилось.
Не знаю. Узнаю.
Я нашёл на ночь заброшенный склад у северной стены — замок цел, внутри сухо и пусто. Лёг на старые мешки.
За день я узнал много. Магия есть — рунная, практическая, встроенная в быт. Рабство есть — называется по-другому, суть та же. Город живёт, приспособился, держится.
Про драконов — почти ничего нового. Только вышки и баллисты.
Завтра — дальше.
Я закрыл глаза.
Глава 5. Экономика
Первые дни я просто ходил и смотрел.
Город жил своей жизнью — шумной, плотной, пахнущей едой и лошадьми, и иногда чем-то похуже. Я ходил по рынкам, по улицам, по тавернам, слушал разговоры. Собирал информацию — методично, без спешки. Мне было куда торопиться, но я давно решил, что торопливость здесь убьёт быстрее любого дракона.
Первое что я понял про бюрократию — я её переоценил после ворот.
Да, всех проверяли. Да, писарь записывал. Но если ты не в розыске, не контрактник, прилично одет и при деньгах — вопросов к тебе особо не было. Достаточно было назваться путешественником. Сейчас, судя по разговорам, таких было много — люди бежали из сожжённых деревень, искали работу, переезжали подальше от гор. На фоне этого потока один лишний путник никого не волновал.
Шпионов и диверсантов из других государств, похоже, тоже давно перестали опасаться. Я слышал однажды как двое горожан смеялись над этим — какой безумец будет воевать сейчас, когда на шум армии прилетит стая драконов и сожрёт всех без разбора. Война стала бессмысленной сама по себе — общий враг сделал остальные конфликты неактуальными. По крайней мере пока.
Следили в основном за преступниками, и теми, кто должен платить пошлины. Торговцы — вот кого проверяли по-настоящему серьёзно. Остальные были второстепенными.
Это меняло мои планы в лучшую сторону.
Ночевать на складе было можно, но это было некомфортно, да и зачем, если можно нормально. Горячая еда, горячая вода, мягкая кровать — это не роскошь, это работоспособность. Отдохнувший человек думает лучше.