Найти работу не было прямо срочным делом.
Но она была нужна — для легализации, для доступа к информации, и главное для общения с людьми. Да, я мог слушать невидимым сколько угодно — но люди не выдают важное просто так в воздух. Это только в кино злодей произносит монолог в пустую комнату про свои планы. В жизни информация появляется в разговоре, когда один человек спрашивает, а другой отвечает. Значит мне нужно было стать тем, кто спрашивает.
При этом работа не должна была отнимать всё время. Мне нужна свобода передвижения — ходить по городу, выезжать за стены, исчезать на несколько дней, если понадобится. Значит не постоянная должность при купце или магистрате, а что-то сдельное. Сделал — свободен.
Я думал об этом несколько дней, ходил по городу и смотрел на то, как устроена местная экономика. Потом однажды утром шёл мимо лавки пекаря и увидел, как тот сидит над какими-то бумагами с таким видом, как будто бумаги лично ему что-то сделали. Хмурился, скрёб затылок, переспрашивал жену, которая стояла рядом и тоже ничего не понимала.
Я остановился и смотрел на это секунд тридцать.
Потом пошёл в ратушу магистрата.
Пришёл официально — представился как положено, сказал, что я счетовод, новый в городе, раньше занимался торговыми делами, хочу понять, как здесь устроена налоговая отчётность для мастеровых. Это не было тайной — чиновники в ратуше были только рады объяснить. Им самим было выгодно, чтобы все сдавали отчёты правильно и вовремя.
Меня проконсультировали подробно. Я слушал, задавал вопросы, кивал.
Потом той же ночью вернулся в ратушу — уже неофициально — и прошёлся по архиву. Посмотрел, как выглядят реально сданные отчёты, как составляются, что в них пишут. Для меня с моим опытом из двадцать первого века это было элементарно — местная бухгалтерия по сложности была примерно на уровне того, чем занимались купцы в средние века на Земле. Приход, расход, остаток, налог с оборота. Никаких амортизаций, никаких МСФО, никакой консолидации. Я разобрался за вечер.
Заодно заглянул в сокровищницу магистрата.
Взял немного — для моих планов действительно копейки, но на ближайшие месяцы хватало с запасом. Брал аккуратно, не всё с одного места, не поднимая паники. Потом, когда этот город мне больше не будет нужен, пройдусь как следует. Пока — по чуть-чуть.
На следующий день я пошёл в квартал ремесленников.
Там было несколько малых гильдий — пекари, кузнецы, плотники, гончары. Небольшие цеха, хозяева которых умели делать своё дело руками, но с бумагами мучились. Отчёт в ратушу раз в месяц — это требование, которое никуда не денется — а как его составить правильно, большинство не знали. Пытались сами, получалось плохо, получали штрафы и переделывали.
Я зашёл к главе гильдии плотников — немолодой мужик, широкие руки, въевшаяся в кожу древесная пыль. Представился, объяснил, что предлагаю. Он смотрел скептически — откуда взялся этот Ингвар, почему так дёшево, где его прежние клиенты. Стандартные вопросы человека, которому предлагают что-то незнакомое.
Я предложил сделать первый отчёт бесплатно. Посмотрите на результат — потом решите.
Он согласился — скорее от любопытства, чем от доверия.
Я взял его книги, просмотрел за вечер, составил отчёт. Аккуратный, правильный, с правильными ссылками на местные нормы, которые я успел изучить. Принёс утром. Плотник читал долго, потом позвал жену, та тоже читала. Потом он посмотрел на меня иначе.
— Сколько?
Я назвал цену — умеренную, не дешёвую и не дорогую. Он кивнул без торга.
Через две недели у меня было пять клиентов. Через месяц — десять.
Это было удобно со всех сторон.
Не одно рабочее место, а десяток — я постоянно в движении, постоянно в разных частях города, у меня всегда была причина быть где угодно и разговаривать с кем угодно. Если стража вдруг спросит, что я делаю ночью у северной стены — иду к мастеру-корабельщику, он только поздно вечером свободен для проверки отчётов. Работа сдельная — сделал, получил, свободен. Никто не считал мои часы.
Я примелькался. Стража у ворот начала кивать при виде меня — не как другу, просто как знакомому лицу. Трактирщик в Золотом Кабане делал скидку — я платил за комнату сразу за месяц вперёд, ему было удобно. Мастеровые в квартале знали меня по имени. Я стал частью городского фона — человек, который есть, которого видят, о котором никто особо не думает.
Именно это мне и было нужно.
Работа давала деньги — немного, меньше чем я тратил, но разницу покрывал из магистратской сокровищницы и других мест. Здесь не было налогового аудита в современном смысле, никакого камерального контроля. Никто не сравнивал мои расходы с официальными доходами. Главное, что легенда была убедительной — а она была.