Удивительно, думал я иногда — я в фэнтезийном мире с магией и драконами, а занимаюсь бухгалтерским аутсорсингом. Видимо судьба.
Разговоры о драконах я заводил осторожно — не сразу и не в лоб.
Сначала просто слушал, когда тема всплывала сама. Она всплывала часто — это был фон городской жизни, как погода, как цены на зерно. Потом начал спрашивать сам — между делом, после того как закрывали отчёт, и хозяин наливал вина за работу. Это была острая тема и никто не удивлялся вопросам. Все хотели говорить об этом — и все говорили примерно одно и то же.
Картина складывалась медленно — и чем полнее складывалась, тем хуже выглядела.
Армии умели воевать с людьми. С драконами — нет. Стрелы отскакивали от чешуи — это знали все, это пробовали. Строй копейщиков дракон поджигал и улетал — быстро, без потерь с его стороны. Баллисты иногда работали, если дракон летел низко и прямо и достаточно долго — но дракон не стоит на месте пока в него целятся. В горы армию не затащить — сожгут на подходе, ещё до того, как доберутся.
Один убитый дракон. За несколько лет. Один — молодой, влетел в город сам, кружил над площадью достаточно долго, чтобы расстрелять с баллист. Об этом говорили, как о великой победе. Я слышал эту историю раз шесть от разных людей, каждый раз с разными деталями, но суть одна.
Один.
Я сидел однажды вечером в своей комнате и не мог встать.
Не то чтобы сил не было — просто не хотелось. Смотрел на огонь свечи и думал об этой цифре. Сотня драконов. Один за несколько лет — случайно, по сути. Что я вообще здесь делаю.
Это не было трезвой оценкой ситуации. Это была самая обычная хандра — та тихая и противная, которая не кричит и не плачет, а просто садится рядом и молчит. Я знал это чувство — в той жизни оно приходило после особенно плохих кварталов, когда цифры не сходились, и начальник смотрел нехорошо. Тогда я шёл домой, жена ставила чай, дети орали в соседней комнате, и это как-то само проходило.
Здесь некому было поставить чай.
Я сидел и думал, что это займёт годы. Может десятилетия. Может я вообще не справлюсь — один, без нормального оружия, без знаний как убивать существ размером с дом. Нож в глаз под скрытом звучит как план — только если не думать о том, что нож дракона не убьёт. Я офисный работник сорока лет, а теперь сижу в средневековом трактире и должен убить сто драконов.
Абсурд какой-то.
Я достал из кармана чистый лист — брал для работы — и начал писать. Не отчёт. Просто писал — как жене, хотя отправить было некуда.
Писал про запах этого города — камень, дым, лошади, иногда что-то острое от магических фонарей. Про то, что здесь есть магия, но совсем не такая, как в книгах, не фаерболы, а просто печати в мостовой, которые убирают мусор. Про трактирщика с рыжей бородой, который каждое утро говорит одно и то же — «доброго утра, господин Ингвар, овсянка сегодня хорошая». Про пекаря, который смотрел на бумаги с такой ненавистью, что я его сразу понял и полюбил.
Написал, что скучаю. Что не знаю, когда вернусь. Что, скорее всего, это займёт очень долгое время.
Потом сидел и смотрел на написанное.
Потом сжёг листок над свечой — медленно, с угла. Пепел смахнул в миску.
Посидел ещё немного.
Потом подумал, что хандрить можно сколько угодно, но это ничего не меняет. Сто драконов никуда не денутся от того, что мне плохо. Архитектор не пришлёт сочувственное письмо. Жена не узнает, что я здесь вообще есть.
Встал. Лёг на кровать. Долго смотрел в потолок.
Нужен человек, который знает о драконах больше чем любой горожанин. Не слухи, не страшные истории — факты. Биология, поведение, уязвимые места. Где-то такой человек должен быть.
Значит — искать.
Глава 7. Магия
У меня была большая надежда на магию.
Серьёзная надежда — когда я увидел магические фонари и канализацию с исчезающим мусором, я подумал, что здесь есть что-то настоящее. Что-то чем можно воспользоваться. Огненные шары, барьеры, заклинания против драконов — ну или хотя бы что-то интересное.
Разочарование пришло постепенно.
Я собирал информацию про магию так же как про всё остальное — через разговоры, через наблюдения, через ночные визиты в магистрат и гильдию магов, где изучал документы. Картина складывалась медленно и чем полнее складывалась, тем скучнее выглядела.
Магия в этом мире — это магия печатей. Только она. Никаких фаерболов, никаких волшебных мечей, никакого превращения лягушек в принцев. Просто печати — геометрические знаки с конкретными свойствами, которые ставились на предметы или людей и работали как инструменты. Полезные, даже очень полезные — но инструменты. Не оружие против драконов, не чудо. Инструменты.