Шестая — обнаружение печатей.
Ставилась на предметы, которые после этого становились артефактами. Артефакт реагировал на другие печати — светился разными цветами в зависимости от вида. Утилитарная вещь. Полезная, но ничего впечатляющего.
Вот и всё.
Я сидел в своей комнате в Золотом Кабане и смотрел на список, который составил в голове. Шесть печатей. Свет, уборка, контракты, обнаружение дара, обнаружение печатей. Бытовая магия. Полезная, умная, хорошо интегрированная в жизнь города — но бытовая.
Никакого оружия. Никакого барьера вокруг города. Никакой печати, которая причиняла бы дракону боль или замедляла его, или хотя бы мешала летать.
Теперь мне было понятно, почему с помощью магии не справлялись с драконами. Нечем было справляться. Всё что было — уже использовалось для того, чтобы жить. Остальное — мечи, копья, баллисты и надежда.
Я потёр лицо руками.
Значит магия отпадает как вариант. Местные маги мне не помогут — не потому что не захотят, просто нечем.
Всё что есть — это я, мои дары, которые здесь не считаются магией, и сто драконов.
Хорошо.
Значит ищем дальше.
Глава 8. Обживание
Шли недели, потом месяцы.
Я всё больше узнавал об этом мире — о людях, о культуре, о том, как устроена жизнь за пределами Ратова. Мир, как оказалось, назывался Ратол — я узнал это случайно из разговора двух учёных мужей в таверне, которые спорили о каком-то древнем трактате. До этого я называл его про себя как в задании — Мир Крылатой угрозы. Теперь у него было нормальное имя.
Эрафия была похожа на средневековую европейскую страну — со своей спецификой конечно, почище и поразвитей, чем то, что я представлял по книгам, но в целом узнаваемо. Феодальная система, король, лорды, города с магистратами, деревни с крестьянами. По соседству были другие государства — примерно такие же, все осколки какой-то старой империи вроде Римской, распавшейся несколько веков назад. Они между собой не воевали активно — драконы сделали большие войны бессмысленными, как я уже понял раньше.
Религия была языческой. Разные боги — что-то среднее между древнеримским и древнегреческим пантеонами, у каждого своя специализация, свои храмы, свои жрецы. Никакого христианства, никаких монастырей с монахами, переписывающими книги. Праздники были связаны с временами года — равноденствия, солнцестояния, начало посевной, начало жатвы. Простые люди отмечали их охотно — любой повод выпить и не работать был хорош в любом мире.
Я наблюдал за этим всем методично, как привык — со стороны, без лишних эмоций. Просто собирал картину мира.
Деньги я пополнял потихоньку.
К этому времени я уже разведал почти все места в Ратове, где хранилось что-то ценное — сокровищница магистрата, хранилища крупных купцов, личные шкатулки нескольких состоятельных горожан. Мог подойти к любому из них вплотную, потрогать замок, постоять рядом.
Вот только взять не всегда мог.
Это было смешно и унизительно одновременно. Я невидимый, бесплотный, могу пройти сквозь любую стену — и стою перед закрытым сундуком как дурак. Замок не поддаётся, а как его вскрыть я понятия не имею. В моём мире это можно было загуглить за пять минут — «как взломать навесной замок», обучающих видео миллион. Здесь интернета нет, по улицам медвежатники с объявлениями о курсах не ходят, а спрашивать у местных воров как-то не хотелось.
Поэтому я брал только то, до чего мог добраться без взлома — монеты лежащие открыто, кошельки в карманах зазевавшихся купцов, содержимое незапертых ящиков. По чуть-чуть, аккуратно, не поднимая паники.
Даже этого хватило, чтобы набить больше половины пространственного кармана — там теперь лежало достаточно золота и серебра, чтобы не думать о деньгах несколько лет. Плюс запас еды, чистая вода во флягах, всё необходимое для быстрого отъезда, если вдруг понадобится. Немного места я оставлял свободным — мало ли что найдётся полезного.
Про драконов я к этому времени знал уже всё, что можно было узнать в Ратове.
То есть — почти ничего полезного.
Армии не справляются, это я знал. Магия не поможет, это тоже знал. Никаких охотников на драконов не существовало — ни организованных, ни одиночек. Никто даже не пробовал систематически изучать их поведение или искать уязвимые места. Люди просто жили с этой угрозой, как живут с наводнениями или землетрясениями — как с чем-то неотвратимым, к чему можно только приспособиться.
Про яды я думал отдельно. Логика была простая — если броню не пробить, может можно отравить через еду или воздух. Но никакой информации о том, что кто-то это пробовал — не было. Либо не пробовали, либо пробовали и промолчали о результате. Искусством ядоварения я не владел, и никто из местных знахарей ядами не занимался.