Дракон носился по пещере. Копьё торчало в глазу.
И тут в пещеру вбежала команда.
Я увидел их, и первой мыслью была злость — острая, мгновенная. Мы договаривались. Стоять снаружи. Ждать, пока дракон выйдет, или пока я выйду. И трёх минут не прошло. Услышали рёв — и всё, дисциплина кончилась, вбежали на адреналине.
Потом злость прошла. Они здесь — и ничего не изменить.
Я вышел из скрыта. Помахал рукой.
Мирослава и Клайв подбежали ко мне. Подхватили под руки — я охнул непроизвольно, боль в боку вспыхнула с новой силой — и потащили к выходу.
Гарольд, Фирах и Рон орали на дракона с другой стороны — громко, провокационно, отвлекая. Дракон гнался за звуком. Ничего не соображал нормально — слизистая разрушена, ноздри забиты, один глаз мёртв, второй почти не видит. Сделал хаотичный прыжок в сторону стены — и копьё ударилось о камень. Раз. Ещё раз. Сам насаживался с каждым ударом.
Потом рухнул.
Конвульсии длились несколько секунд. Потом всё стихло.
Тишина.
Потом Фирах закричал — сначала что-то своё, южное, потом по-нашему:
— Да! Мы сделали это! Второй дракон! Сдохни тварь!
И начал танцевать прямо там, над трупом, в полутьме пещеры. Гарольд смотрел на мёртвого дракона своим единственным глазом и молчал — но что-то в нём стало мягче. Рон опустил копьё и просто стоял. Мирослава держала меня и смотрела на тушу.
Я опирался на соратников, держался за бок, кашлял с перерывами — кровь текла изо рта по подбородку — и улыбался.
Девяносто семь.
Реально.
Глава 21. Медные трубы
Я думал, ребята сразу займутся делом.
Не тут-то было.
— Сначала ты — сказала Мирослава. — Потом дракон.
Я хотел было возразить, но мне объяснили — дракон никуда не денется, он мёртв, а вот разделка требует телег и людей из посёлка, и я понял, что они правы. Я кашлял кровью и не мог встать без посторонней помощи. Это не то состояние, в котором спорят.
Так вот как в прошлый раз отрубили голову — не шестеро авантюристов голыми руками, а с помощью людей из ближайшего посёлка и нормальным инструментом. Я гадал об этом и теперь знал ответ.
Меня тащили на горбу вниз по горной тропе. Сколько это заняло — не помню, потому что потерял сознание где-то на полпути и очнулся уже в посёлке, перебинтованный, на чьей-то кровати, с ощущением, что меня переехала телега.
Местный знахарь осмотрел. Два сломанных ребра, куча ушибов, синяки по всему телу. Голова тоже явно была не в порядке — в моём мире это назвали бы сотрясением мозга, здесь просто сказали «голова побита» и дали настойку.
Леон остался со мной. Остальные ушли обратно в горы — с поселковыми мужиками, с телегами, с инструментом. Их не было три недели.
Я лежал, пил горькие настойки, смотрел в потолок и думал.
В этот раз мне повезло. Крупно повезло — если бы не команда, которая нарушила план и вбежала в пещеру, я бы так и лежал там со сломанными рёбрами. Выйти сам я бы не смог. Размен получился бы — моя жизнь на одного дракона. Неравноценно. Буду впредь осторожнее.
К моменту, когда команда вернулась с головой — я уже ходил. Рёбра ещё болели при резких движениях, но терпимо.
Обратный путь занял месяц.
Не потому что шли медленно — потому что в каждом посёлке и в каждом городе нас останавливали. Весть о втором убитом драконе бежала впереди нас. Нас угощали едой и выпивкой, расспрашивали, слушали, разинув рты. Мы были героями.
Непривычное ощущение.
Я привык быть невидимым — буквально и фигурально. Семь лет в Ратове я был счетоводом Ингваром, которого уважали, но не замечали особо. До этого — вообще призрак. А тут люди смотрели на меня с восторгом, наперебой предлагали выпить, хлопали по плечу — осторожно, после того как я морщился от хлопка по правому боку.
Так вот они какие — медные трубы.
Фирах и Клайв пользовались ситуацией на полную. Я подозреваю, что они расплодили бастардов по всей длине дороги. Мне тоже доставалось внимание — и я честно не смотрел в ту сторону. Жена была где-то там, в другом мире, в другом времени. Я её почти не помнил уже. Но принцип держал.
Гарольд пил. Много, но держался. Рон не пил вообще — просто сидел в углу и смотрел на людей с таким выражением, как смотрит человек, которому шумное веселье непонятно, но и мешать он не будет.
Мирослава принимала внимание спокойно и с достоинством. Она явно была здесь главной — и местные это чувствовали. Расспрашивали в основном её.
В столице нас встречали королевские представители и куча знати.
Король лично пришёл посмотреть на голову — глянул, кивнул, ушёл. Казначей выдал награду. Меньше чем в первый раз — второй подвиг ценится уже не так высоко как первый, это понятно. Нас это мало расстроило.