Подойдя к дому с другой стороны, он увидел, что в кухне горит свет. Стоило ему ступить на дорожку к крыльцу, как в доме залаяла собака, а когда он подошел к кухонной двери, она оказалась не заперта. Послышался женский голос:
— Входи, Эд.
— Это не Эд, — сказал Янк Лукас. — Я увидел ваше объявление.
Собака — помесь фокстерьера с какой-то другой мелкой породой — выразила свою подозрительность откровеннее, чем хозяйка.
— Вы приехали на машине? — спросила женщина.
— Я оставил ее у бензоколонки. У меня горючее вышло.
— Там обычно открывают в семь, в половине восьмого. Вы один?
— Один. Я ехал всю ночь, от самого Нью-Йорка…
— От города Нью-Йорка?
— Да. И вот думаю, нельзя ли где-нибудь позавтракать и отоспаться за ночь.
— Обычно после завтрака люди занимаются делами. Разрешите посмотреть паспорт на вашу машину. Какой-нибудь документ. Я, как правило, не беру постояльцев, которые ездят в одиночку. У меня останавливаются больше парами. Муж и жена.
— А черт! Паспорт я оставил в машине.
— Тогда ваши водительские права, — сказала женщина.
— Ну все! У меня их нет.
— Нет водительских прав? Можете нарваться на неприятности.
— Да, знаю.
— Особенно здесь, у нас. Сейчас проводится кампания, вылавливают людей, которые ездят без прав.
— Машина не моя, а моих знакомых. Последние годы мне собственная машина не требовалась.
— Все-таки права иметь стоит. У меня они есть, хотя машины нет.
— Тогда давайте вот как сделаем. Я остановлюсь у вас, заплачу вперед и проживу до тех пор, пока не получу прав в штате Вермонт.
— За комнаты всегда платят вперед, такое уже правило, — сказала женщина. — А никаких других документов у вас нет?
— Страховой полис и воинский билет. И вот это. — Он протянул ей книжечку дорожных чеков на тысячу долларов.
— Лукас. В Куперстауне есть семья Лукасов, они вам не родня? Уоррен Лукас?
— Насколько я знаю, нет. Я родом из западной части Пенсильвании, но последние несколько лет живу в Нью-Йорке.
— Ну что ж, как будто все в порядке. Комната — пять долларов за ночь, деньги вперед. Кормлю я обычно только завтраком. Цена — доллар. После девяти-десяти утра туристы не задерживаются. Им надо в дорогу. Вы как хотите — на неделю и чтобы с питанием?
— Может быть, и дольше. На то, чтобы получить права, неделя уж, наверно, уйдет. Как вы думаете?
— Да кто его знает? Я свои получила так давно, что не представляю себе, какие сейчас порядки и правила, если получать заново. Но неделя-то, наверно, пройдет.
— Ну, тогда на неделю, — сказал он.
— Семь суток будет тридцать пять и, скажем, четыре доллара в день питание — это двадцать восемь и тридцать пять, всего шестьдесят три доллара. Готовлю я сама, ничего особенного не подаю, но пища простая, хорошая. Все свежее, по сезону, хотя кое-что будет из консервов, например спагетти, я их сама люблю. Хлеб и печенье пеку дома. Вы без чемодана пришли?
— Он у меня в багажнике.
— Ну вот, пока вы за ним сходите, я приготовлю вам завтрак. Яйца сварить или яичницу? А кашу будете?
— На полную катушку. Овсянку. Яичницу. Бекон. Тосты. Кофе.
— И выпишите чек на мое имя. Анна Б. Фелпс.
— Шестьдесят три доллара? Я дам наличными.
— Вот и хорошо. От наличных я не откажусь, — сказала она. И засмеялась. — Здорово я вас провела, мистер Лукас?
— Как?
— В Куперстауне никаких Лукасов нет. Да и в Ист-Хэммонде, и в Джорджтауне, и во всей нашей округе тоже нет. Я знаю фамилии почти всех, кто жил в здешних местах за последние двести лет. Была когда-то председателем Исторического общества, так что мне ли не знать.
— Да уж, конечно, — сказал Янк.
Собачонка вскочила с места, негромко радостно взвизгнула, и в дверях появился человек.
— Входи, Эд, — сказала миссис Фелпс.
Человек этот, одетый в клетчатую куртку, называющуюся автомобильной, в рубашку из шотландки, без галстука, в купленных на распродаже брюках морского пехотинца и сапогах из обмундирования десантника, не выказал удивления при виде незнакомца на кухне у Анны Фелпс.
— Здравствуйте, — сказал он. — Здравствуй, Анна. — Он положил свою черную кожаную фуражку на стул и сел к столу. Потом охватил пальцами чашку с блюдцем и принял выжидательную позу.
— Я скоро буду, — сказал Янк.
Когда он вернулся с чемоданом, Эд уже ушел.
— Это был Эд Кросс, — сказала Анна Фелпс. — Он заходит ко мне каждое утро перед работой выпить чашку кофе. Живет по-холостяцки. Правда, сестра с ним, но она так рано не встает.
— А мне казалось, что в этих местах все встают чуть свет.