Уэс обуздал свое разочарование. Что, черт возьми, произошло между ними, о чем он не знал? Казалось, на почти с удовольствием начинала этот спор.
— Давай выключим камеру и потратим пару часов, чтобы убедиться, что ты знаешь, какого черта ты делаешь, хорошо? Я не хочу, чтобы ты свалилась с этой гребаной крыши.
— Нам придется записать это, — крикнул продюсер.
— Тогда пиши, — сплюнул Уэс.
— Я видела много крыш, покрытых черепицей, — сказала Бетани.
Уэс сократил часть расстояния между ним и Бетани. Их окружали по меньшей мере тридцать человек, но с таким же успехом они могли быть единственными людьми там, несмотря на все внимание, которое уделяли им.
— Смотреть и делать - это две разные вещи. Либо мы немного потренируемся, либо ты будешь стоять на земле там, где тебе самое место.
Она расправила плечи.
— Ты не можешь принимать решения за меня.
— В этом есть доля правды, приятель, — Слэйду хватило смелости вставить слово. — Бетани - официальный домовладелец.
— Господи, Слэйд, — прервал его Уэс, массируя свой правый глаз с достаточной силой, чтобы ослепнуть. — Ты действительно действуешь мне на нервы.
— Уэс, — выдохнула Бетани.
— Достаточно того, что мне приходится работать со шнурами от камер, прожекторами и Слэйдом на моем пути, — его крик немного утих, — но я могу справиться со всем этим, если ты в порядке. — До него сразу дошло, что он только что многое раскрыл перед большой толпой людей, не говоря уже о двух камерах. — Это будет долгое падение, — закончил он, пытаясь вернуть часть своего сердитого тона, но это не сработало. У Бетани отвисла челюсть, и в команде, на этот раз, воцарилась тишина.
Бетани пришла в себя, заметно встряхнувшись.
— Я буду осторожна. Олли собирается показать мне, что нужно делать.
— Господи. Не втягивай меня в это, — сказал Олли из своего укрытия за осветителем. — Я не думал, что это будет иметь большое значение.
— Это не имеет большого значения, — заявила Бетани. — Спасибо за вашу заботу, но я могу справиться с тем, чтобы не упасть и не умереть.
Стоило вложить мысль про смерть ему в голову, как его кровяное давление взлетело до небес.
— Ты поднимешься на крышу, а я отнесу тебя вниз, перекинув через плечо, Бетани. Ты слышишь меня? Укладывать черепицу на крышу - это работа не для тебя.
Пока. Он должен был сказать пока .
Ее реакция заставила Уэса немедленно пожалеть о своих словах. Упрямство исчезло из ее прекрасных глаз, сменившись чувством предательства. Однако было уже слишком поздно для извинений или отступных, не так ли? Теперь он по-королевски облажался. Твердолобая женщина была загнана в угол перед Богом и всеми остальными. У нее не было другого выбора, кроме как разоблачить его блеф.
— Ну... ты знаешь. — Ее голос дрогнул, но она быстро справилась с этим. — У тебя не будет права голоса, если я тебя уволю.
Острый предмет застрял у него в горле.
— Ты уверена?
В ее глазах появился страх, но она сморгнула его.
— Да, — сказала она, вздернув подбородок.
Они потратили добрых десять секунд на пристальный взгляд, который Уэс в конце концов выиграл. Но когда он мчался к своей машине, боль в центре груди настаивала на том, что он определенно проиграл.
Уэс сделал то, что делал любой уважающий себя ковбой, когда у него были проблемы с женщинами.
Он утопил свои печали в бутылке пива.
Няня предложила дать ему выходной на ночь, так как вчера у нее был отгул после обеда, чтобы забрать Лауру из сада. Он сразу же ухватился за это. У него было плохое настроение, и он не хотел, чтобы это повлияло на его племянницу.
— Хотите еще? — спросил бармен, направляясь заказывать выпивку.
Уэс уставился на свою пустую бутылку "Бада", взвешивая плюсы "забвения" и минусы пробуждения в шесть часов утра от похмелья. Было ли это отцовством? Постоянно приходится решать, стоило ли того похмелье? Не только это, но и это мерзкое, липкое чувство вины за то, что он вообще вышел из дома, заставило его отказаться от еще одной кружки пива. Почему он чувствовал себя виноватым, когда это была его первая ночь вне дома за месяц?
Черт, еще даже не было половины десятого.
— Ага, — пробормотал он, подталкивая пустую бутылку к бармену. — Спасибо.
Честно говоря, он предпочел бы сидеть дома и читать Лауре сказку на ночь, а не занимать место в " Ворчливом Томе", но иногда мужчине нужно место, чтобы подумать. Сегодня вечером это чувство утроилось.
Как все так быстро пошло прахом?
Он все еще не мог в этом разобраться.
За три дня до увольнения, они с Бетани были на грани чего-то большего. Боже, он тоже стремился туда попасть. Она была так близка к тому, чтобы сдаться и сказать "да" их свиданию. Он собирался вывести ее в свет, открыть для нее двери, обращаться с ней как с королевой и трахнуть ее до небес.