На третий день вечером Петя увидел, как неожиданно затрепетали листья березы, возле которой была разбита палатка. Обратил на это внимание и Алексей Иванович и сказал обрадованно, что теперь ненастье скоро кончится. Ветер подул с рассветной стороны, а он оттуда всегда приносит ладную погоду.
Настроение у ребят сразу поднялось. Вечером долго не смолкали у костра смех, песни. В каше, сваренной Олегом, Славка обнаружил какого-то жучка, все сразу вспомнили деда Щукаря с его "вустрицами" и вдосталь посмеялись, подчистую расправившись с кашей.
На закате, хотя его и не было видно, в зарослях попыталась запеть робко какая-то пичужка, но скоро она смущенно замолкла, не поддержанная подругами.
Но это уже был добрый признак.
Ночью скрытое мглой озеро глухо зашумело. Слышно было, как о прибрежные камни и утесы разбивались волны. Дождь перестал моросить. То там, то тут в разрывах весело проглядывали яркие звезды.
Всю ночь озеро шумно перекатывало волны.
Первыми проснулись Сергей Петрович и Петя. Они вылезли из палатки и зажмурили глаза от нестерпимого блеска. Ярко светило уже высоко поднявшееся солнце. Горы вдруг раздвинулись, открылась глубокая долина с озером. Обширная гладь Каракола сияла, как огромное круглое зеркало в оправе скал и утесов.
Петя радостно закричал:
- Урра-а-аа-а…
Он откинул широко полог палатки.
- Эй вы, сонные тетери! Ну как не стыдно дрыхнуть до такой поры. Вставайте! Смотрите, какая красота…
Петя схватил за ноги еще не проснувшегося как следует Олега и под общий дружный смех выволок его из палатки.
Оглашая окрестность радостными криками, ребята поспешили к озеру. Вскоре они появились на утесе, выложенном из огромных гранитных глыб.
Они махали руками, кричали:
- Сюда, Сергей Петрович!.. Очень легко подниматься. Как по ступенькам. Вот с этой стороны заходите.
- Конечно легко, - добродушно ворчал Туренко, взбираясь по утесу. -Легко, когда человеку шестнадцать лет, ну, а если ему перевалило за полсотню с порядочным хвостиком…
- Давайте руку, Сергей Петрович. Вот так… Несколько рук подтянули старого географа на вершину утеса.
Впереди лежала огромная, почти круглая, каменная чаша, наполненная черно-синей неподвижной водой.
С западной, юго-западной и южной сторон ее окружали обрывистые скалы без береговой полосы. Невдалеке, из узкой долинки-ущелья, в озеро скатывался с шумом белый пенистый поток. Клокочущая в нем вода била высокими буграми через подводные камни.
В горах раздался выстрел. Вслед за ним - другой. Ребята вздрогнули от неожиданности. Засмотревшись на озеро, они забыли о Сыркашеве.
- Эге,- подняв вверх палец, произнес Петя. - Алексей Иванович напрасно не стреляет. Я уже слышу запах жаркого…
- А в самом деле, братцы, нам не пора что-нибудь такое пожевать. Вы не чувствуете в этом необходимости?
- О-оо, да еще какую, Олешек. Я за твое мудрое предложение, но, с разрешения Сергея Петровича, вношу к нему поправку.
- Какую, Герка?
- Перед завтраком выкупаться в целебной воде Каракола. Это кстати, будет очень полезно Славке.
- Почему только ему?
- Для укрепления нервов. Он сегодня ночью разговаривал во сне. Ясно -нервная система не в порядке. Это, по-видимому, результат его знаменитого, ну а в истории нашего географического кружка, так сказать, и исторического дрейфа по россыпи…
Берега Каракола огласились громкими криками:
- Ого-го-о-о, вот это водичка… Обжигает.
- В такой долго не просидишь.
- Хорош-ш-а-аа.
Когда ребята возвратились на стан, Сергей Петрович и Сыркашев уже свежевали жирного барсука.
- Во-о-от, что я вам говорил, - вскрикнул Петя.
- Такую траву кто знает? - Алексей Иванович протянул пучок длинных растений с неветвящимся стеблем, глубоко рассеченными перистыми листьями и толстым корнем. Верхушку каждого стебля увенчивал темно-бордовый цветок.
Ребята с интересом рассматривали неизвестное для них растение.
- Сильно хорошая трава, - проговорил Сыркашев, - и для зверя, и для человека. Марал ходит ищет ее. Найдет, копытом выроет корень, ест. Человек устал, совсем будто силы нет. Ну, ложись, пропадай. И голова худая и тут,-Алексей Иванович прижал руку к сердцу, - совсем слабо. Ну, беда, жди костлявую в гости. А трава эта не даст, не пустит ее еще скоро. Моя старуха лекарство из травы делает. Пьет его человек, не устает скоро. Как молодой все равно, по горам ходит.