Это была даже не улыбка, а скорее ухмылка. В ней скрывалась и толика пренебрежения к простым смертным. Им никогда не достичь финиша и не дотянуться до галстука. До своего галстука.
…В день перед выпиской в палату пришел отчим.
– Мама передала фрукты и вкусняшки. Завтра утром тебя выпишут. Благо, у нее связи в медицинских кругах, пристроили тебя сразу. А то – потерял бы палец. Во всяком случае безымянный на левой руке – так точно.
– Я и сейчас его не чувствую, – признался Зиня.
– Не говори глупостей. Анализы хорошие – некроза нет. Постепенно чувствительность восстановится. Спасли твой палец. Но я, конечно, дурак, что устроил этот чертов забег. А ты должен был развернуться. Иногда не нужно выполнять глупые приказы. Или хитрить. Не всегда же идти напролом. Хотя что я тебе, упрямцу, говорю. Ты прости меня.
– Мне не за что вас прощать, Михаил Моисеевич. Я благодаря вам чувствую себя всемогущим. Победителем.
– Ладно. Хорошо, что все обошлось. Но галстук – не знамя победы, а всего лишь тряпка. Не стоило так рисковать. Да даже если б знамя было. Рассказать анекдот в тему?
– Давай, дядь Миша.
– Бывший портной Рабинович попадает на фронт в разведку. Ему ставят боевую задачу: захватить и доставить знамя немецкой дивизии. Он отвечает: «Есть!» и приносит флаг немцев ровно через час. Командир спрашивает: «Рабинович, как тебе это удалось? Ни одна заброшенная в тыл к немцам группа не справилась…» Рабинович отвечает: «Товарищ командир, задание было весьма легким. Я им наше знамя – они мне свое!»
Зиня захохотал. Анекдот понравился. Но потом вдруг спросил:
– Дядь Миша, он же портным был до войны, Рабинович этот. Мог вообще не рисковать – сшил бы знамя и преподнес в виде трофея.
– И то верно! – согласился отчим, – Мотай на ус. Иногда лучше свое знамя сшить, чем за чужое жизнью рисковать. А тем более за какой-то кусок красной ткани руки обмораживать. Хорошо, что сохранили пальцы. Могли и ампутировать, если б не вовремя обратились… Мама бы твоя меня съела с потрохами.
Зиновий задумался. И над тем, что флаг – лишь символ, который легко заменить своим и сделать почитаемым другими. И над тем, что дядю Мишу могли съесть с потрохами. Эта мысль потребовала уточнения.
– Это как? С потрохами? Она ж не людоед, человечиной не питается…
– Ну. В блокаду и не такое случалось, – нашел, чем парировать тренер, – чай, в Ленинграде живем, город на Неве и не такое видел. На костях человеческих стоим. А в войну здесь и бандитизма, и мародерства хватало. И не только диверсанты и паникеры сеяли хаос. Люди обычные выживали. Как могли. С голодухи-то чего не сделаешь. С мертвых ботинки снимали, а кое-кто и каннибалом становился. По документам открытым вроде две тыщи таких было. Превращался человек в животное… И выживал инстинктивно только так, не видя выхода.
– А обратно?
– Что обратно?
– Обратно потом, после войны можно опять стать человеком?
– Вряд ли, Зиновий, война людей не облагораживает, она сердца ожесточает. Хотя – и мир нынче такой, что люди волками друг на друга зыркают. Вот скажи мне – пришел из школы тебя кто проведать? Нет! Только мама была, да я.
– Так они же проигравшие! – усмехнулся Зиновий. – Они хоть и лучше меня катаются и в классике, и коньковым шагом, а я их срезал только за счет воли. Куда им со мной тягаться. Мне их жалость не нужна. Я не трачу время на пустые думы и не ищу ничьей дружбы, дядя Миша, я просто беру то, что принадлежит мне по справедливости.
– А в чем она – справедливость? – философски изрек отчим.
– В том, что победу нужно заслужить. А уж если она тебе досталась, то делиться трофеями ни с кем не нужно.
– Похоже, тебя мне учить не нужно. Ты и так все знаешь… – согласился тренер. – Но есть государство. К примеру, шахматные гроссмейстеры, получающие крупные призовые на турнирах, отдают большую часть суммы государству.
– И где тут справедливость? – сморщил губы Зиновий, – Раз государство несправедливо, значит, придется его обмануть, ну, или возглавить.
– Давай лучше в шахматы сыграем, я принес. А то тебя в другое отделение переведут. К Наполеонам…
– В шахматы – легко.
– Да, ты и в них преуспел. Уже меня обставляешь. Подадим на разряд. Кстати, вот книжка по дебютам, что ты просил.
– Спасибо, дядь Миша, ты много для меня делаешь, хоть и не родной отец. Я это ценю.
– Ходи давай.
Зиновий походил крайней пешкой.
– Опять ты нестандартно ходишь.
– Экспериментирую.
– Тогда зачем книжка о дебютах.
– Непрочитанные дебюты есть мои эксперименты. А прочитанные – плагиат.
– На все у тебя четкий ответ.
– Так я – четкий пацан!