Глядя на меняющийся в худшую сторону после бессмысленной переброски в Крынки контингент, даже американец посмеивался над происходящим. Но, чем хуже – тем лучше!
Морпехи Украины ждали приказов не столько от своего командира Корпуса, сколько от прикомандированного к соединению щеголя с арафаткой вокруг шеи и татуировкой на плече с буквами «US MC».
– Это же самоубийство! – пытался рассуждать рационально вернувшийся из плена по обмену морпех с позывным Леон.
– Не тебе критиковать командование! – как всегда утихомиривал спорщика Ступак.
– Раскрой глаза, посмотри, кого мы отправляем. Это ж верная смерть. – Леонов, назначенный командиром роты еще до прибытия Ступака, с горечью указывал на своих подопечных, которые тренировались на полосе препятствий, добегая до огневой позиции вусмерть уставшими.
Возрастной ценз резко растянулся. Если в начале кампании средний возраст бойца равнялся сорока годам, то теперь преобладали «пятьдесят плюс» и совсем неотесанные щенки, основную массу которых составляли случайно выловленные территориальными центрами комплектования молодые люди, абсолютно не мотивированные и не приспособленные к воинским лишениям, а тем более к ведению боев в голой степи и при форсировании рек.
– Вот и пойдешь с ними, раз такой заботливый, я тебе это устрою, – пообещал Дмитро Ступак, не скрывающий ни своего раздражения, ни прямого отвращения к бывшему сослуживцу. – Тем более ты у нас теперь вообще неблагонадежный. На тебя зуб точат «азовцы», слухи ходят, что Локи не от русской пули сгинул.
– Гнида он был, как и ты. И они все гниды. Я на них тоже зуб точу. И на концептолога твоего Картера. По мне каратель и террорист он. Картер!
– Ну все, Леонов, договорился ты. Завтра десантируешься. Приказ получишь. Готовься. А не выполнишь – по законам военного времени расстреляю тебя. Полномочий хватит.
– Вам следует пройти через протоку и высадиться на островах. – инструктировал Картер морпехов Украины, ораторствовал он менторским тоном и со скрещенными сзади руками. Причем делал это не в закрытом помещении, а перед строем, что не соответствовало правилам соблюдения безопасности, при подавляющем превосходстве русских в воздухе – вдвойне.
Но Картер, не чуждый дешевой славе, пригласил на плац залетного репортера-земляка из Пенсильвании и одного польского специалиста-психолога из Центра информационно-психологических операций Войска Польского, прибывшего к нему с каким-то секретным заданием. Корреспондент должен был запечатлеть соотечественника во всей красе и прославить его на родине. А психолог – впечатлиться бравым воякой, который не боится русских ракет. Вот почему Картер перед отправкой «пушечного мяса» на тот берег затеял показной парад для прессы.
Заканчивая свой спич, он потребовал во что бы то ни стало просочиться и закрепиться в руинах Крынок. Напомнил, что украинская смекалка позволяет обмануть русских, ведь она помогла «перепрошить» сельскохозяйственные дроны-октокоптеры для военных целей. Русские настолько их боятся, что окрестили эти тарахтелки с подвесами в шесть сбросов «Бабами Ягами».
Еще Картер упомянул компанию «Рэйтеон Технолоджи», которая снабдила украинский «Стриж» новой бортовой навигацией и превратила в пятитонный дрон-камикадзе! Еще он отметил, подмигнув корреспонденту, чтобы тот обязательно это записал, что целеуказание от спутников «Старлинк» и разведданные от дронов «Предэйтор» и «Рипер» изменили баланс сил в пользу Украины, которую ждет неминуемая победа при американской поддержке.
Но он и словом не обмолвился о потерях. О том, что в Крынках идет настоящая зачистка, если не сказать – охота. Не упомянул он и о том, что по окопавшимся там морпехам работают FPV-дроны, которых у русских уже не меньше, а больше, о том, что хваленую «Бабу Ягу», которая безжалостно «жалит» русских, можно сбить из стрелкового оружия, и что смекалистые русские морпехи могут вычислять ее появление загодя, по мерцающим в небе спутникам, а также о том, что на базе бригад морской пехоты России формируются дивизии.
И главное, чего он не сказал – черноморские морпехи и ульяновские десантники, выкуривающие украинских морских пехотинцев из Крынок, подготовлены и экипированы, вооружены и мотивированы. Он не произнес ни слова о практически сведенной к нулю ротации потрепанного, если не сказать точнее – истерзанного, личного состава, о негласном приказе не эвакуировать тела «двухсотых».