Подобные вещи являлись чем-то из разряда фантастики, потому Крынки представляли собой развалины с искореженными кровлями и торчащими невпопад, не везде и уже не там, где нужно железными и бревенчатыми изгородями, делящими усеянные гниющими трупами участки некогда считавшиеся престижными с точки зрения близости к реке. При этом трупы никто не хоронил. Под постоянным обстрелом это сделать было невозможно.
Леонов стоял в строю в первой шеренге и все это слышал. Он уже прошел Мариуполь и плен, и понимал, что бравурные речи отправляющих украинцев на убой – дешевая пропаганда. Терять ему было нечего, поэтому на заключительную дежурную фразу: «Есть вопросы?» откликнулся только он.
– Есть. Разрешите? Капитан Леонов.
Ступак заерзал под трибуной плаца, предвидя скандал. Репортер из «Сполученiх Штатив» по просьбе Марка Картера отключил на камере запись.
– Вот вы, господин Картер, советуете, не приказываете же, верно? Так вот, вы советуете закрепиться в Крынках, зарыться и заминировать подступы по периметру. Позвольте поинтересоваться – зачем? Десант – это еще и возможность маневрировать, а вы нас, получается, закупориваете в бочке, по факту – замуровываете в склепе. В одной точке, куда будет прилетать все – от ФАБа, мины, снаряда до FPV-дрона. Чего мы там ждем и сколько еще держать этот якобы плацдарм, если нет никакой возможности форсировать Днепр крупным силам? Ради чего вы губите там украинцев? Ради похода на Крым? Но вы же прекрасно понимаете, что это утопия! Два разрыва ракет в Севастополе ничего не изменят, а тем более с кассетными боеголовками. Они заденут гражданских, а нас объявят террористами! Вам на нас наплевать, сами-то на острова не пойдете…
Старший уорент-офицер второго класса Картер не собирался терпеть такого хамства и неуважения, поэтому сперва только сморщился. Наглец не просто подрывал его авторитет в глазах «аборигенов», он брал на себя право судить о том, о чем исполнителю знать не положено. Он обязан быть безропотным и услужливым. Но аудитория ждала реакции, хоть какой-нибудь. Нельзя было отмолчаться. Это означало – ударить в грязь лицом.
– О! Ух ты… Да, но… Это же не вопрос, согласитесь! Это есть монолог! Политическая программа! Речь инсургента. Если бы вы не были командиром в подразделении украинских морпехов, я бы грешным делом подумал, что вы – кремлевский пропагандист! – попытался перевести в шутку ситуацию с неудобным вопросом, по сути являющимся предтечей бунта и агитацией лидера бучи. Строй колебался между улыбкой и шушуканьем, между поддержкой ротного и демонстрацией политической благонадежности.
– Я мог бы не отвечать на этот провокационный вопрос, – после продолжительной паузы изрек Картер. – Есть тактические уловки, они помогают развивать успех на иных направлениях. Эти уловки я готов и сам продемонстрировать хоть завтра. И я буду лично руководить операцией на нескольких перешедших противнику островах в дельте Днепра. Вы увидите воочию, что все решает хитрость. Вы – герои! Вы сковываете крупные силы русских. Каждый из вас – герой своей страны и всего свободного мира! Вас могут назвать террористами только террористы! Слава Украине!
– Героям слава! – выпалили самые ретивые и выслуживающиеся. Громче всех заорал Ступак. В глубине души он потирал руки, зная, что теперь точно имеет карт-бланш – Картер этого так не оставит. Леон подписал себе смертный приговор…
Когда камера репортера вновь включилась, мимо трибуны зашагал не в ногу парадный расчет из трех рот морпехов. Это было жалкое зрелище.
Молодые не могли держать автоматы, у кого-то они висели за спиной на ремешках, а кто-то имитировал спецназ, направив дуло вниз. У большинства автоматы смотрели вверх по-советски.
Субтильный очкарик лет двадцати, в отличие от большинства добровольно оказавшийся на фронте, глядел себе под ноги, преследуя единственную цель – не стать посмешищем в глазах более опытных сослуживцев, которые могли держать дистанцию между шеренгами. О том, что он не умеет снимать с предохранителя и выдергивать чеку гранаты, он сейчас не размышлял – до выброски на острова еще было время – сержант обязательно расскажет и, наверное, покажет.
Сейчас же его беспокоило только то, как ставить ноги в такт и добиться, чтобы при этом не спадал шлем. Двое новоиспеченных морпехов, восемнадцатилетних юнцов, нарушивших до подписания контракта Постановление Кабмина номер 57 о запрете на выезд из Украины мужчинам в возрасте от 18 до 60 лет на период действия в стране военного положения, не понимали ни как здесь оказались, ни что им предстоит.
Один из них, с веснушками и мокрыми губами, выставлял при шаге руку и ногу одной стороны одновременно. Суть в том, что «морпех поневоле» не умел не только ходить строевым, но и плавать. Когда его выловили в Тисе пограничники, то напугали уголовной ответственностью за нарушение закона и пристыдили тем, что тот на всю жизнь получит клеймо предателя и дезертира. Вот он и записался в армию.