Это был Гасан, командир числящегося в составе ГУР МО Украины, а на самом деле автономного диверсионно-разведывательного подразделения «ЗеБра», замыкающегося на авантюриста и частного спеца под крышей Пентагона мистера Марка Картера. И он знал, что Сицилиец на связи.
– Я это. Все путем. Пора считать потери и пленных. – Он стоял на горе трупов после взятия одной из позиций и говорил по трофейной рации через преобразователь голоса. Гасан наверняка знал, что его слышит тот, кто надо.
Его люди, работающие на Картера, не оказались бы здесь, если бы Гасан не получил с той стороны информацию о «чистых флангах» и небольшом составе группы, удерживающей «опорник» на отшибе, на западной окраине города у «детской лекарни».
На том конце не ответили. И тогда Гасан вспомнил, что пароль на каждом сеансе обязателен. Так было оговорено при первой встрече в руинах Бахмута, когда Сицилиец бросил словно бумеранг винтажные счеты, перехваченные Гасаном на лету.
«Малявы» вершат чудеса и на передовой, обеспечивая связь между теми, кто ведет там свои делишки, отличные от общих боевых задач, кто торгует металлоломом, отжимает добро у беззащитных, крысит у своих провиант и БК. Таких расстреливают на месте по законам военного времени, поэтому они весьма осторожны и изобретательны. Маляву передал украинским подельникам человек от Сицилийца, приложив к записке костяшку от счетов, что было знаком, придуманным Царем.
Когда на том конце щелкнули бухгалтерским атрибутом словно маленьким музыкальным бубном, Сицилиец отозвался, и тоже не своим голосом.
– Все тип-топ. Переводик туда же, на биткоин-кошелек.
– Не у всех нашли медкарты, – предъявил Гасан.
– С красными и белыми браслетами – это «амбрелловцы», на усиление пришли. ВИЧ и гепатит С у окольцованных – так что не шмонай карманы, пропускай. Живыми не оставляй, если «триста». Они в любимчиках у Година. Сдадут по-любому «папочке». Остальные – мои. Забирай молодежь – первоходки дерзкие без понятий, невменяемые и неуправляемые. Хотят реально жизнь с чистого листа и железного креста, я им деревянный обеспечил.
– Принял, – покачал головой Гасан. – За прошлый материал получил?
– Дошло, – подтвердил Сицилиец.
– Давно хотел предупредить – кто-то там копает под тебя, Оникс какой-то возник у «Лекарни» в частном секторе. Красноперый баклан из морпехов. Там на прошлой неделе твои стояли. Когда по моей просьбе резко снялись, чтоб мы вывезли живые контейнеры с грифом «С», он кипеш навел, двоих положил моих.
– Разберемся.
– Не стоит. Начнешь разборку – засветим поляну. Свернем пока контейнерную тему. Есть дело намного поважнее и подоходнее. Большие люди мутят тему.
– Весь внимание…
– Дам сигнал через арестантскую почту. Пришлю «тушку с малявой». Тушку не возвращай. Это я, чтоб дрон не портить. Возьмешь опорник – адресок подкину, там предварительно зачищу и разбросаю «двести», чтоб тебя поощрили. Ты ж там в «Девяти Одинах» на хорошем счету, эффективно штурмуешь – сейчас это самое главное будет. Тебя ж повысили вроде за прошлый рейд, что я тебе расчистил, личного состава добавили, ты в авторитете! В доверие еще больше втереться надо. Войти в ближний круг.
– Да, быстро прошли тогда, повысили меня. Но вопросы были, мол, как так – столько пытались взять эти высотки, а тут на тебе – группа из блатных рецидивистов зашла на позиции и без потерь. Командиры из армейских с недоверием восприняли, особенно Оникс. Грохнуть бы его, – посетовал Сицилиец. – И на будущее, надо вальнуть и своих парочку. Пришлешь нужную группу и резус. Отбор сделаю.
– Дело, говорю, другое совсем, поважнее намечается. Политика! Если выгорит – будешь всю оставшуюся жизнь думать только о глобальном потеплении, свесив ноги с собственной яхты в испанской гавани.
…Опорник был взят с минимальными потерями. В раскуроченной взрывами «промке» встретились два бывших зэка, нагревающих руки на чужом горе без толики угрызений совести.
Смуглый и поджарый Гасан, сорокалетний кавказец, свежекоронованный «вор» из Киева, удивительным образом влюбленный в берет-каплю с летящей совой, сжимающей когтями меч, и в свой приталенный и отглаженный стрелками камуфляж, сегодня уже мало походил на черного маклера, выживающего стариков и алкоголиков из их жилья. За преступления молодости он «отмотал» десять лет на украинских зонах. Столь заурядный вид криминала его более не занимал.
Гасан по-прежнему не жалел «лохов» и не жаловал «фраеров» и «легавых», но научился делать деньги в гораздо больших объемах, лишь облачившись в форму, и ему было не «западло», ибо форма в Незалежной более не означала принадлежности к органам. Скорее, она указывала на связь с той или иной организованной преступной группой.