Браслет передал на висящий на стационарной орбите спутник серию импульсов, и кто-то где-то нажал тревожную кнопку, но это был другой кто-то и в другом где-то, и кнопка была другой, и на супругов Криворучко спустили вовсе не свору неведомых псов с ядовитыми зубами.
Когда они вышли со станции на привокзальную площадь, их уже ждал глайдер. Обыкновенная машина, безо всяких опознавательных знаков, на ней не было написано «Охранять и защищать», как пишут на глайдерах и водородниках мерканской полиции, но ее послали люди, чьей заботой было охранять и защищать Остромира Криворучко, сироту с Новокиева, кандидата в резиденты за кордоном. А кто был защищаемый на самом деле, им и знать было ни к чему!
Из глайдера выбрался мужчина лет двадцати пяти, в штатском, но с явной военной выправкой, подошел к Осетру, кивнул и назвал пароль. Спокойно-сосредоточенно выслушал отзыв и сказал:
– Я – эвакуатор. Прошу в машину. Я отвезу вас сейчас на конспиративную квартиру. Подождете там, пока мы не сможем организовать вашу эвакуацию.
Осетр не стал спрашивать его, кто напал на супругов Криворучко в Центральном парке.
Бессмысленно! Этот дядька, скорее всего, даже не знал, что где-то кто-то на кого-то напал, он просто выполнял свою задачу, и вполне возможно, что тоже был закодирован. Можно сейчас дать самому себе приказ фразой про Магеллановы Облака и обнаружить в туманной голове дядьки черную полоску.
Но Осетр не стал этого делать. Он просто не хотел снова обнаружить неподвластность черноты.
Он просто не хотел еще раз убедиться в собственной ущербности.
Похоже, кодировщик, работавший на противника, был ему не по зубам.
Глава девятнадцатая
Конспиративная квартира оказалась затрапезной комнатенкой в гостинице, запрятавшейся среди таких же обшарпанных домов в трущобном районе на окраине Новобибирева.
В общем-то, правильно организованное место – в подобных районах шатается столько разного сброда, что еще парочка подозрительных личностей запросто спрячется от постороннего глаза.
Как крысы на помойке – все с одинаковыми хвостами и все на одно лицо… то есть морду.
С другой стороны, если власти начинают облаву, она проводится в первую очередь именно в таких районах…
Но с какой бы стати властям устраивать сейчас облаву в столице? Военного положения в государстве нет, террористы не зверствуют, недовольные не устраивают бесконечных маршей протеста. Все развивается тихо-мирно. Как говорится, идет бой бульдогов под ковром…
Дедов агент снабдил их новыми документами, ибо комната в гостинице оказалась забронированной вовсе не на супругов Криворучко. Отныне их называли супругами Пушкаревыми.
Да было бы и странно, если бы в таких трущобах засветились супруги Криворучко. Будущие шпионы, попавшие в непонятную переделку в парке, после которой осталось двое мертвых и не найдено никаких следов тех, кто остался в живых. Если, конечно, трупы мужчины и женщины не похитили сообщники нападавших…
В общем, симки в браслетах пришлось немедленно уничтожить.
– Мы все проверим, господа, – пообещал эвакуатор. – И если вы действительно провалены, будут немедленно приняты все меры, чтобы эвакуация прошла без сучка без задоринки.
Было бы очень странно, заяви он нечто другое…
– А пока вам придется посидеть некоторое время в тишине и без обычной связи. Если возникнет неожиданная спешка, я найду способ сообщить вам новости. Нервничать не стоит!
Но к этому времени перестала нервничать даже Катерина.
Когда эвакуатор покинул гостиницу, супруги Пушкаревы осмотрели свои новые апартаменты.
Порадоваться такому убранству мог бы только отъявленный бомж.
Но ведь когда остаешься жив в ситуации, где для тебя целеустремленно приготовили гроб, есть чему порадоваться и помимо убранства твоего временного жилища.
И не только порадоваться – отпраздновать!
Катерина заглянула в холодильник и с удивлением присвистнула.
– Что там? – спросил Осетр.
– Балыков или нарезки, к сожалению, не наблюдается, – усмехнулась Катерина. – Однако дня три мы с голоду не умрем. Так что выходить наружу совсем не обязательно.
* * *Они и вправду провели на этой квартире три дня.
Заняться было совершенно нечем. Кроме секса.