Организм капитана Башарова принимал храпповку без эксцессов, не было ничего похожего на тот, первый стакан у Макарыча, в кабаке «Ристалище».
Правозащитник мотался по коллективам заключенных, Осетр ждал своего момента. Он не сомневался, что посещение той самой делянки, куда его когда-то возил Каблук со своими шестерками, в распорядке работы статского советника запланировано.
Иначе за каким бы дьяволом к Пантюхину прикомандировали капитана Башарова?! Ведь чтобы попасть к домику с кошачье-собачьими перилами, в котором будущего капитана встретил торговец грёзогенераторами Костромин (он же агент Муромец), совсем не обязательно посещать Чертков. Туда вполне можно попасть и из Етоева. В конце концов, настоящая проверка соблюдения прав отбывающих наказание и может быть только там, где проверяльщика не ждут. А в окрестностях Черткова проверяльщика, обосновавшегося в Етоеве, наверняка не ждут.
Когда торговец грёзогенераторами Костромин (на сей раз агент Муромец был местным доктором и носил фамилию Бажанов, оставаясь всем тем же Сергеем Петровичем) присоединился к компании статского советника, Осетр даже не удивился.
Чего-то подобного и следовало ожидать. Не будет же начальник охраны правозащитника самостоятельно заниматься в храпповом лесу поисками неведомо чего, удивляя окружающих!.. Нет, все было полковником Засекиным-Сонцевым предусмотрено.
Доктор Бажанов попросил статского советника осмотреть место для отдыха, где заключенные время от времени проводили релаксацию.
– А для должного обеспечения безопасности начальник вашей охраны вместе со мной проверит это место перед тем, как вы посетите его.
Правозащитнику не было никакого смысла отказывать местному врачу в его просьбе.
Галочка в одной строчке плана, галочка в другой строчке – чиновничья работа из таких галочек и складывается…
И уже на следующий день глайдер (не на обычных же автобусах возили по лесам имперского чиновника!) доставил Осетра и доктора Бажанова к знакомому деревянному домику.
Домик с прошлого раза совершенно не изменился.
Впрочем, это вполне мог быть и другой домик. Кто знает? – может, подобные строения и в самом деле предназначались для релаксации заключенных, и они тут на каждом шагу… ну не на каждом, конечно, иначе бы в прошлый раз Осетра не повезли в такую даль от Черткова.
Пилота оставили в машине. Наружу вышли вдвоем. Доктор с простеньким медицинским чемоданчиком (естественно, для охраны здоровья заключенных суперсовременную технику типа меданализатора никто не заводил), Осетр – вооруженный лучевым пистолетом «дикобраз». По скрипучим ступенькам поднялись на крылечко.
Кошки, собачки…
Нет, все-таки это был тот самый домик.
Неужели у всех здешних домиков одинаковые перила украшают крыльцо? Вряд ли…
Осетр ждал, что господин Бажанов-Костромин вступит с ним в разговор, но тот как будто не узнавал старого знакомца. Ну а Осетру и вовсе не требовалось, чтобы его узнавали и с ним разговаривали…
Бажанов открыл незапертую дверь, шагнул через порог, обернулся:
– Заходите, пожалуйста, капитан!
Осетр тоже шагнул через порог.
И как он ни был готов к тому, что последует в следующие мгновения, удар по затылку оказался неожиданным…
Глава пятьдесят пятая
Впрочем, на сей раз он провалялся в отключке очень недолго.
Когда пришел в себя, Бажанов-Костромин склонялся над ним с тампоном, от которого пахло старым добрым нашатырным спиртом. Вряд ли доктор торчал тут с потерявшим сознание командировочным офицером хотя бы пару часов. Уже бы всех на уши поставили…
– Как вы себя чувствуете, капитан?
– Спасибо! – Осетр попытался подняться на ноги.
Подняться удалось без труда.
Нет, капитан – это, прямо скажем, не кадет!
Осетр усмехнулся: мысль была глупа до невозможности.
Бажанов расценил его усмешку по-своему.
– Ну вот и хорошо, – сказал он. – Посидите все-таки самую малость, и отправимся назад.
По-прежнему не наблюдалось никаких признаков того, что «доктор» узнал «пациента».
– Долго я был без памяти?
– Нет, капитан, минут пять, не больше.
Осетр глянул на браслет.
В режиме часов эта штука действовала и на Крестах.
Судя по дисплею, Баженов не соврал.
Разве что браслет тоже отрубался, и его бессознательное состояние длилось на пять минут меньше, чем у хозяина…