Вопросов не оказалось, и офицеры были отпущены с мостика.
Глава шестидесятая
Когда Осетр явился в тренировочный отсек к своим десантникам, Найдён спросил, глядя в возбужденные глаза командира:
– Похоже, обстановка прояснилась?
Он хоть и не знал конкретностей предстоящего задания, но о том, что это задание неким таинственным образом связано с человеком, которого он эвакуировал с Новой Москвы и Кустаная, разумеется, догадывался. А может, и детали знал – ведь Осетр подробно его не допрашивал. Конкретность конкретности – рознь. Можно знать о существовании заложницы, не имея никакого понятия о ее связи с капитаном Башаровым. Если Дед посчитал такое знание необходимым для успеха операции. Полковник Засекин-Сонцев на несколько ходов вперед рассчитывает любой маневр…
Да, зря, видимо, Осетр не устроил Найдёну более детального допроса в «сером состоянии». С другой стороны, не настолько важны Найдёновы знания о предстоящей операции, чтобы еще раз прибегать к помощи «Магеллановых Облаков», рискуя новой потерей части обретенных способностей.
– Прояснилась.
Бойцы продолжали заниматься на тренажерах, и Осетр присоединился к ним. Старший лейтенант, видя неразговорчивость капитана, приставать к нему с расспросами прекратил.
Надо будет – сам расскажет! Порядок везде известный – начальник вовсе не обязан грузить подчиненного своими проблемами. Даже если они – по жизни друзья…
После занятий на тренажерах десантники отправились по кубрикам просматривать учебный фильм о действиях абордажной команды в районе Красного Мака. В кубриках жили повзводно.
Осетр отправился в кубрик первого взвода, к лейтенанту Ларионову. Мормышева он отправил во второй взвод, к Владимирскому. Угрюму Некрасову, командиру третьего взвода, пришлось в борьбе за получение знаний своим взводом полагаться исключительно на собственные силы. Впрочем, надо полагать, он не очень обижался на судьбу.
Устремления всякого нижестоящего в армейской иерархии по отношению к вышестоящему определились много веков назад: подальше от начальства – поближе к кухне. И перенесение боевых действий в космические просторы ничуть не изменило этого неписанного закона.
Сам фильм был не слишком информационноёмок. Были использованы записи с камер нескольких персональных тактических приборов, однако монтаж заставлял желать лучшего. В результате видеопласты демонстрировали мешанину оторванных друг от друга событий, а такого в бою просто быть не может – там все единоборства исключительно взаимосвязаны.
Вывод напрашивался сам собой: фильм делали не профессионалы. Он не принадлежал к продукции, которую выпускает центральная студия министерства обороны.
Видимо, каперанг Приднепровский очень дорожит памятью об операции на Красном Маке и постарался ее увековечить хотя бы вот в таких строго ограниченных пределах.
Ну да и бог ему судья! Вреда от фильма тоже не было, а атмосферу боя он передавал. Для необстрелянных десантников – тоже хлеб, тем более что для них бой именно таким и кажется. Случайным набором отдельных единоборств… Такова специфика ратного труда!
А потом Осетра вновь вызвали на мостик.
– Башаров! – сказал Приднепровский. – На ваше имя пришла шифрограмма из штаба РОСОГБАК. Я приказал скачать ее на комп в вашей каюте. Одновременно мне пришел от Адмиралтейства приказ согласовывать свои действия с действиями вашего подразделения. То есть, попросту говоря, с вами. Вы понимаете, что это означает?
Разумеется, Осетр понимал. Это означало, что операцией на поверхности планеты командует он, а вся мощь фрегата является всего лишь дополнением к физической силе и навыкам отряда специального назначения.
– Простите, господин капитан!.. Вам ведь, насколько я знаю, приходилось высаживать десант на планеты?
Приднепровский усмехнулся:
– Да, Башаров, приходилось. На Красном Маке был не только абордаж. Именно десант с моего прежнего корабля освобождал там заложников.