Упорство трудностей, длительность времени, нужного для этого очищения и совершенства, не должно стать доводом для расхолаживания и нетерпения. Трудности приходят потому, что есть еще что-то в натуре, что отвечает им, и возвращение трудностей является возможностью, чтобы выявить присутствие дефекта, показать садхаку ошибку, пробудить его к бдительности и осуществлению более освещенного и настоятельного действия воли, чтобы избавиться от этого. Когда волнение слишком сильно, чтобы не быть допущенным, ему можно разрешить пройти, но нужно отбить охоту его возвращения путем большей бдительности и настойчивости спиритуализированного Буддха. Таким образом упорствуя, вы обнаружите, что эти вещи теряют : вою силу все более и более, становятся более и более внешними и короткими в своем возвращении до тех пор, пока финально тишина не превращается в нерушимый закон существа. Это правило остается, пока умственное Буддхи является главным инструментом, но когда сверх-разумный свет завладевает умом и сердцем, тогда больше не может быть волнений, печали, нарушений тишины, поскольку он приносит с собой спиритуальную натуру верховной прочности, в которой эти явления не могут иметь места. Там все вибрации и эмоции принадлежат только природе святого единения.
Тишина, установленная во всем существе, должна оставаться той же самой, чтобы не происходило, в здоровье и болезни, в удовольствии и в горе, даже в сильнейшей физической боли, в счастье и в несчастье, нашем собственном или тех, кого мы любим, в успехе и неудаче, в славе и оскорблении, при похвале и проклятиях, в справедливости или несправедливостях, причиненных вам, во всем, что обычно затрагивает ум. Если мы видим единство везде, если мы сознаем, что все происходит от Внешней Воли, видим Бога во всем, в наших врагах, а точнее, в наших оппонентах в игре жизни, так же как в наших друзьях, в силах, что оказывают нам сопротивление и препятствуют, гак же как в силах, что благоприятны и помогают, если постигаем, что во всем неотделенный от нашего САМО, весь мир един с ними внутри нашего вселенского существования, тогда позиция становится много легче для сердца и ума. Но даже прежде, чем мы сможем достичь или прочно утвердиться в этом вселенском видении, мы можем, должны всеми мерами, которые в наших силах, настаивать на этой восприимчивой и активной ровности и тишине. Даже что-то из этого есть великий шаг к совершенству, первая непоколебимость в этом есть начало освобожденного совершенства, а полнота и завершенность обеспечивают быстрый прогресс во всех других частях совершенствования. Без этого мы не можем иметь прочного базиса, из-за отсутствия его будем постоянно падать назад к низшим статусам желаний Эго, дуализма, неведения.
Когда тишина однажды достигнута, виталические и умственные предпочтения теряют свою тревожащую силу, они остаются только как формальные привычки ума. Виталическое одобрение или утверждение, большая готовность принимать это происходящее радушно, чем - то, умственное принятие или отвержение, предпочтение того или другого результата становятся формальным механизмом, все еще необходимым как указание направления, в котором Господин нашего существа намеревается повернуть Шакти. Но эти предпочтения теряют свой беспокоящий характер сильной эгоистической воли, непримиримого желания, упрямой симпатии. Эти проявления могут остаться на время в уменьшенной форме, но, по мере того, как тишина ровности увеличивается, углубляется, становится более существенной и компактной, они исчезают, перестают окрашивать умственную и виталическую субстанцию или случаются только, как прикосновение к наиболее внешнему физическому уму, не способные проникнуть внутрь. И, наконец, даже эти возвращения, это вхождение во внутреннюю калитку ума, исчезают. Тогда туда может придти живая реальность восприятия того, что все в нас делается и направляется Господином нашего существования, что было прежде только сильной идеей и верой со случайным и ответвленным проблеском Всевышнего действия за становлением нашей персональной натуры. Теперь каждое движение становится формой, данной Шакти, Всевышней Силой в нас, указанием Пуруши, формой все еще, без сомнения, персонализированной, все еще преуменьшенной в низшую умственную форму, но Это уже не первоначально эгоистическая несовершенная форма и не полное извращение.