Решил побывать на главной площади столицы, потом позавтракать в каком-нибудь ресторане, погулять по центральной части Москвы, заглянуть в центральные магазины, прибарахлиться, пообедать, купить в дорогу еды и вернуться на вокзал. Вот такой план, который уже начал осуществляться.
— Мавзолей хотите посетить или ГУМ? — поинтересовался таксист.
— И то и другое, — ответил я.
— А с чего начнёте?
— Пожалуй, всё же с ГУМа, — решил я.
В Мавзолей мне совершенно не хотелось, ибо к вождю мирового пролетариата я никакого пиетета не испытывал, все-таки сказывалось моё инопланетное воспитание. Но конспирацию-то никто не отменял. Если все к нему относятся с почтением, то и мне нужно на людях его проявлять.
Расплатившись с таксистом, который подвёз меня прямо к входу в магазин, я решил сначала пройтись по Красной площади. Гулял недолго, присматриваясь, во что одеты люди, как ведут себя.
— Нужно купить что-нибудь из местной одежды, — подумал я, — не ходить же мне в американских или французских костюмах. Это всё равно, как повесить на шею табличку с надписью: “Шпион”.
Размявшись, пошёл в ГУМ. Нашёл отдел мужской одежды. Посмотрел предложенные костюмы, в основном фабрики “Большевичка”. Выбрал однотонный костюм темно-синего цвета. Подозвал продавщицу, молодую женщину лет 25-ти. Показал ей костюм и спросил:
— Хочу примерить.
Она внимательно оглядела меня с ног до головы и, по-видимому, моя оценка в её глазах была где-то на уровне плинтуса. В дорогу я специально оделся очень скромно.
— Это дорогой костюм, из дорогой ткани, бостон называется, — сказала она, сочувственно глядя на меня, — у нас есть намного дешевле.
— Дешевле не надо, лучше — можно, если есть что предложить.
Она скептически на меня посмотрела.
— Вы, девушка, не беспокойтесь, деньги у меня есть, я в Сибири на золотых приисках работал.
Ну, а как мне ещё убедить продавщицу в своей платёжеспособности, не купюрами же трясти. Может они здесь таких богатеев на заметку берут и сразу в НКВД сообщают.
— Вас доплата в десять процентов к цене, в качестве благодарности за хорошее обслуживание устроит?
Девушка, огляделась. В отделе кроме нас никого не было.
— Пятнадцать, — сказала она. Десять процентов это только заведующему уйдёт.
— Тогда уж двадцать, это будет справедливо, — сказал я.
Девушка уставилась на меня, на глазах покрываясь красными пятнами, и явно желая мне что-то сказать, но сдержалась и повела меня из торгового зала по служебному проходу куда-то внутрь, где располагались складские и прочие вспомогательные помещения магазина. Там, меня одели и обули с ног до головы, передавая как эстафетную палочку из одного отдела в другой. Почти сразу же возникла проблема, куда временно пристроить купленные вещи. Недолго думая, я решил обратиться за помощью к первой девушке из отдела мужских костюмов.
Ещё когда она меня обслуживала, между нами возникла тёплая волна взаимной симпатии. Особенно после моего предложения двадцати процентов за обслуживание. И, что более важно, раз возникнув, она, я имею в виду симпатию, никуда не делась, а наоборот, только нарастала.
Девушку звали Дашей, и мы с ней быстро договорились, что все закупленное я приношу к ним в отдел на их склад. Заведующий отделом, который уже получил от меня свой гешефт, не возражал, давая возможность немного подзаработать и своей подчинённой.
Через два часа я сидел у них в складе, упаковывая все закупленное. Два костюма, один для торжественных случаев, второй — летний из лёгкой светлой льняной ткани, который сразу одел на себя. Купил ещё одну пару брюк одну для лета, вторую для зимы.
Старый костюм, бывший на мне и купленный ещё в Новосибирске, и к тому же основательно заношенный, оставил в отделе у Даши. Взамен купил комплект рабочей одежды — брюки свободного покроя плюс куртка, с множеством карманов как на брюках, так и на куртке, и два запасных кожаных брючных ремня.
В обувной секции приобрёл по две-три пары различной обуви на каждый сезон, включая отличные командирские хромовые сапоги и австрийские высокие ботинки со шнуровкой и на толстой подошве.
Затем наступила очередь верхней одежды. Купил отличного покроя плащ и кожаное пальто с отстёгивающимся утеплённым подкладом. Потом подумал и добавил овчинный полушубок и кожаную куртку.
Расплачивался я, не скупясь, переплачивая за иные вещи 20–30 процентов, а то и больше. Какую цену мне называли, ту и платил, понимая, что иначе все это богатство мне вообще не достанется, а в коммерческих магазинах это будет стоить ещё дороже, если ещё будет.