— Годится, — ответил я.
До начала экзамена мы немного успели поболтать и договорились после его окончания встретиться сразу за дверями аудитории и обсудить наш вариант.
Вскоре в аудитории появились преподаватели, и стали раздавать нам проштампованные серые листы бумаги. Один из них громким голосом, чтобы всем в этой большущей аудитории было слышно, стал объяснять нам правила оформления работы. Где писать свою фамилию, а где ни в коем случае этого делать нельзя, где писать условия задачи, а где их решения.
Когда, все объяснения были даны, и мы заполнили титульный лист, нам были предъявлены задачи, два варианта, каждый из которых был прочитан вслух, под запись. В первом ряду, прямо перед досками, на которых и были записаны условия задач, несколько столов были освобождены для того, чтобы абитуриентв с плохим зрением могли сесть за них и списать тексты. Вся эта процедура заняла около получаса.
Наконец, все утихомирились, и в аудитории установилась тишина, прерываемая лишь шелестом переворачиваемых листов и скрипом перьев. У меня была авторучка марки “Паркер”, которую я с вечера заправил чернилами. Вдруг меня сзади постучали по спине. Оборачиваюсь и вижу напряжённое лицо Шуры, готовое вот-вот разразиться слезами:
— У меня перо сломалось, а запасного нет.
Вздохнул и отдал ей свой Паркер. А сам достал из стазис-кармана второй её экземпляр и флакон со специальными чернилами. Заправил ручку и вернулся к задачам. Как мы с Шурой договорились, я начал знакомиться с условием последней задачи. Она оказалась даже для меня сложной, из серии задач с параметрами, но я справился, убив на неё полтора часа. Затем аккуратно и быстро переписал в чистовик и передал назад Шуре, а сам взялся за следующую задачу. Минут через 10 около нашего стола остановился молодой преподаватель и вытащил из вороха листов, лежащих перед Шурой мой лист с решённой пятой задачей, и стал внимательно читать решение. Через пять минут, он положил его обратно и задумчивый удалился за преподавательский стол, сел и что-то стал активно писать.
Краем глаза я продолжал отслеживать его действия. Затем к нему подсел другой преподаватель, постарше, и они о чём-то зашептались. Мне стало интересно. Я подвесил им обоим свою метку, открыл инфоканал и стал слушать их разговор.
— Да, Миша, похоже, что ты прав. Что-то эта задача чересчур сложная получилась для вступительного экзамена.
— Мне кажется, Моисей Абрамович, что здесь просто опечатка. Смотрите, если здесь вместо строго неравенства поставить нестрогое, то задача существенно упрощается.
— Ну-ка, ну-ка. Да, действительно, дерево вариантов значительно сокращается. Давай Миша, ещё раз пока время есть, реши эту задачу с нестрогим неравенством и проверь, что там получается.
Прошло около пятнадцати минут.
— Я закончил проверку, Моисей Абрамович, смотрите задача осталась достаточно сложной, но не запредельной. Я считаю, что нужно объявить об описке. С виду она выглядит невинно.
— Да, согласен, но без разрешения председателя предметной комиссии мы на это не имеем права. Нужно показать ваше решение Аркадию Алексеевичу. Идите, Миша, ищите его. Как он решит, так и будет.
Через десять минут Миша вернулся в сопровождении пожилого преподавателя. Тот уверенно вышел на возвышение перед аудиторией и громко объявил:
— Товарищи, прошу минутку внимания, во втором варианте задания, в последней задаче обнаружена описка. Вот здесь, в неравенстве, вместо строгого неравенства “меньше” нужно написать нестрогое неравенство “меньше или равно”. Пожалуйста, все кто пишет второй вариант, исправьте описку.
Миша исправил текст задачи и сел обратно.
— А в первом варианте ты эту задачу проверял? — спросил Мишу Аркадий Алексеевич.
— Да, там все нормально, задачи примерно равноценные по сложности.
— Ну и, слава богу, — подвёл итог обсуждению Аркадий Алексеевич.
Я повернулся к Шуре и забрал у неё свой листок, сказав ей:
— Я тебе новое решение дам.
Потом встал со своего места и поднял руку.
— Преподаватели меня заметили, и один из них махнул рукой, разрешая подойти к нему.
— Здравствуйте, — вполголоса поздоровался я с ними, подойдя вплотную. — Можно мне не перерешивать эту задачу на новых условиях. Я и так потратил на неё полтора часа и решил.
Я протянул свой листок Аркадию Алексеевичу. Тот взял его и углубился в чтение. Миша заглянул ему через плечо. Через некоторое время он с удивлением посмотрел на меня, потом на Шуру, потом снова на меня. Я незаметно подмигнул ему. Миша понимающе усмехнулся и отвернулся.