— Маргарита Леопольдовна, — обратился к ней подошедший метрдотель, склонившись в лёгком поклоне. Не приютите за своим столиком этого одинокого юношу?
Женщина подняла глаза, и наши взгляды встретились, после чего она величественно кивнула метрдотелю, в знак согласия и неторопливо произнесла:
— Присаживайтесь, молодой человек. Я, скорее всего, для вас буду скучным собеседником, но буду рада составить вам компанию.
Метрдотель, удовлетворённо кивнул и удалился, а я занял свободное место напротив дамы.
— Василий, — представился я.
— Маргарита Леопольдовна, — ответила она.
Она была красива той зрелой красотой, которая сводит с ума мужчин в возрасте и оставляют равнодушными юнцов, навроде меня.
Подошла официантка и приняла у меня заказ. В ожидании ужина, я от нечего делать занялся любимым за последнее время занятием, изучением лица собеседницы и поиска МИМЭ. Тут я подумал, что одновременно с этим нужно изучать наиболее подходящую к новому образу причёску. Я так увлёкся этим занятием, что не сразу услышал, что говорит Маргарита Леопольдовна:
— Вы ведёте себя невежливо по отношению ко мне, молодой человек. Нельзя так пристально смотреть даме в лицо.
— О, прошу прощения, — очнулся я, — увлёкся.
— Не секрет, чем именно вы увлеклись?
— Я представлял в своём воображении немножко другую причёску, нежели ваша, — сказал я. — У вас модная на сегодняшний день причёска, но всё ж она стандартная, а вам больше подойдёт немного другая.
— Какая же, — с пробудившимся интересом спросила Маргарита Леопольдовна.
— Мне легче нарисовать, чем рассказать, — ответил я, — но для этого нужен лист бумаги. Авторучка у меня есть.
— Это не беда, — сказала моя собеседница, — сейчас будет вам бумага.
Она встала и куда-то ушла. Пока она ходила, принесли мой заказ. Ужин Маргариты Леопольдовны уже стоял на столе. Я пополнил свой заказ бутылкой французского вина.
— Из тех, что есть и необязательно старое, трёх-пяти летней выдержки вполне достаточно, — попросил я.
— Есть трёхлетнее красное сухое, бордо, — сказала официантка.
— Вот и хорошо, это то, что мне нравится, — согласился я с предложением.
Официантка ушла, а за ней сразу пришла Маргарита Леопольдовна с большим альбомом с чистыми перекидными листами из толстой чуток рыхловатой белой бумаги.
— О, это то, что нужно, — осмотрев альбом, сказал я. — Прекрасная бумага для эскизов карандашом.
— Карандаши я тоже вам принесла, — сказала Маргарита Леопольдовна, выкладывая на стол небольшую коробку.
Я выбрал карандаш с мягким грифелем, и, вытащив нож с выкидным лезвием, с которым практически не расставался, подточил его. Затем быстро, минут за 10 сделал три эскиза, анфас, профиль и вид сзади. Причёску я изобразил асимметричную, с левого виска волосы совсем короткие, они не закрывают ухо полностью, только чуть-чуть прикрывают его, а с правой стороны длинные, спускаются до шеи. Лоб у моей собеседницы был высокий и чистый, поэтому я не стал его закрывать, но и открывать полностью тоже не стал. Волосы не причёсанные, не лежат волосок к волоску, а наоборот, слегка взъерошенные. Вид абсолютно не лежащий в русле современной моды.
Маргарита, получив в руки эскизы, впала в глубокое раздумье. Видно было, что она в потрясении. Ужин был напрочь забыт. Наконец, с трудом оторвавшись от эскизов, она спросила меня вдруг слегка охрипшим голосом:
— Я бы поносила такую причёску, но у меня разрез глаз не позволяет. Будь они у меня чуть больше …
— Поэкспериментируйте сами, Маргарита Леопольдовна. Основное представление вы получили, теперь можно поиграть с деталями. Главное в таких причёсках, как мне кажется, это подобрать своего рода хаос на голове, асимметрию, варьировать короткие и длинные пряди. Посмотрите, например, такую причёску.
Я быстро набросал рисунок с другой причёской. С одной стороны головы, стрижка почти мужская, очень короткая, ухо открытое, подстриженный височек, но, на высоте пары-тройки сантиметров над ухом уже начинаются более длинные волосы, до пары сантиметров длиной. По мере продвижения в сторону другого уха, длина волос резко увеличивается и другое ухо полностью закрыто длинными прядями волос.
Маргарита Леопольдовна изучила и этот эскиз.
— Да, сказала она, — во всем этом что-то есть. Скажите, Василий, вы знаете, кто я?