Жаль, у меня нет возможности произвести замеры коэффициента интеллекта у моих одноклассников через год, два, три. Есть такая гипотеза, что в конечном итоге, лет через несколько, он у всех станет примерно равным и довольно высоким. Просто одни быстро достигают своего максимума, а другие — медленно.
Но проверить эту гипотезу возможности у меня пока не было. Поэтому я решил, когда начнутся занятия, то всему составу первого курса мехмата в обязательном порядке поставлю ПНМ и проведу замеры коэффициента интеллекта сейчас и потом по возможности каждый год, до окончания университета. Кстати, Коле и Шуре я ПНМ уже поставил, причём не просто ПНМ-0, а ПНМ-плюс, то есть вместе с зубным симбионтом.
Мы, все трое, Шура, Коля и я попали в одну аудиторию. Каждый тянул индивидуальный билет с двумя вопросами, один по алгебре или тригонометрии, второй — по геометрии. К каждому билету прилагались по две задачи, тоже на разные темы. Теория и задачи были подобраны таким образом, что в каждом билете с приложением они охватывали основные разделы математики — алгебру, тригонометрию, планиметрию и стереометрию.
Рассаживали нас в аудитории по одному за стол, чтобы мы не могли переговариваться и помогать друг другу. В аудитории было два преподавателя и человек 15 абитуриентов.
К полудню мы освободились. Коля и Шура получили по четвёрке, я заработал пятёрку. Кстати, экзамен у меня принимал председатель предметной комиссии Аркадий Алексеевич, фамилию его я опять не узнал. Следующий экзамен у нас по расписанию был 7 августа по немецкому языку. Вообще-то предварительно намечали в этот день экзамен по физике, но почему-то переиграли.
Я и Шура изучали в школе немецкий, а Коля — английский. Выйдя на улицу, мы разделились, Коля вернулся в общежитие, а мы с Шурой решили погулять, и зайти пообедать в какой-нибудь ресторан.
— Я никогда не была в ресторане, — сказала Шура.
— Я знаю здесь недалеко один хороший ресторанчик, — сказал я Шуре и повёл её в наш ресторан Метрополь.
На входе народу не было, поэтому мне даже не пришлось доставать свои шикарные корочки, чтобы похвастаться перед Шурой.
Ресторан Шуре понравился:
— Я бы не отказалась каждый день здесь обедать.
После обеда решили прогуляться. Во время прогулки много общались и рассказывали друг другу о себе. Шура подробно рассказывала мне о своей учёбе и своих успехах, я рассказал ей о том, как жил в Новосибирске, работал и учился. Затем Шура как-то между прочим сказала, что боится экзамена по немецкому языку.
— Ян, — обратился я к искину, — она успеет до экзамена усвоить учебную базу по немецкому языку на уровне второго ранга?
Искин ответил утвердительно, и я скопировал её Шуре. В результате, 7-го августа мы с Шурой опять получили по пятёрке, а вот Коля получил неуд и выбыл из конкурса.
— Ничего, меня с такими оценками по математике берут в ЛИИЖТ и больше никаких экзаменов сдавать не нужно, — сказал Коля.
— А подробнее можно? — спросил я.
— Ленинградский институт инженеров железнодорожного транспорта. Уже завтра я еду в Ленинград со справкой об оценках по математике, которые здесь получил. Свой аттестат плюс эта справка и я студент ЛИИЖТ.
— А откуда ты это всё узнал? — поинтересовался я.
— В приёмной комиссии, таких абитуриентов, как я агитируют в другие вузы. Им важно, что я хорош в математике, а знаю я иностранный язык или нет их мало волнует.
В качестве прощального подарка я подарил Коле Луневу учебную базу 2-го ранга по английскому языку. Вот он удивится, когда обнаружит, что прекрасно знает и умеет не только свободно общаться на английском языке, но и читать и писать.
Оставшиеся два экзамена по физике и русскому языку с литературой мы с Шурой успешно преодолели, получив по пятёрке.
Перед этим я решил подстраховаться, и мы с Яном срочно на основе моих знаний, знаний Маши Одинцовой и её папы, окончившего в своё время физмат Санкт-Петербургского императорского университета, создали учебную базу по физике, которую срочно поставили Шуре на изучение. Все получилось отлично. А учебная база по русскому языку и литературе у нас с Яном была уже давно создана на основе знаний мамы Маши Одинцовой, которая работала учительницей русского языка и литературы. Впрочем, последнее было лишним, поскольку Шура и сама отлично знала этот предмет.