Кажется, я смог удивить Сталина. Вот такого он от меня точно не ожидал.
— И какими средствами вы располагаете? — не скрывая своего сарказма, спросил Сталин.
— На сегодняшний день я оцениваю своё состояние примерно в полтора миллиарда долларов США, и оно продолжает быстро увеличиваться.
Глаза у Сталина округлились, лицо пошло пятнами.
— Ви нашли клад? — внезапно охрипшим голосом спросил Сталин.
— Нет, у меня свой бизнес, — ответил я, отслеживая реакцию собеседника. — В США меня знают под именем Барни Митчелла, совладельца Парижского Торгового Дома “Здоровье и красота” и всех его филиалов по всему свету. Кроме этого, я являюсь крупным акционером нескольких десятков солидных предприятий в разных странах Европы и САСШ, производящих шариковые авторучки, станки, строительную технику и прочую продукцию машиностроительной отрасли. Неплохой доход приносят деньги, вложенные в акции предприятий, ведущих разработку месторождений полезных ископаемых.
Я кивнул на шариковую ручку, лежащую на столе Сталина.
— Шариковые авторучки Митчелла, — задумчиво произнёс Сталин, — никогда не думал, что их изготовление является столь прибыльным делом. Это ведь технологии будущего времени, не так ли?
— Да, ближайшего будущего, товарищ Сталин. — На Земле-1 она была придумана в 1943 году. С моей помощью американские инженеры разработали технологию производства немного раньше. Никаких революционных открытий для этого не понадобилось. Обошлись уже имеющимся оборудованием.
— А ведь вы, наверное, обладаете знаниями технологий будущего и в военной области, товарищ Харитонов.
— Вот как раз технологиями я не обладаю. Например, я знаю о существовании автомата, признанного лучшим автоматом в послевоенном мире. Да и вы знаете о его существовании. Я говорю об автомате Калашникова. Если покопаться в нашей памяти, то мы сможем найти там его схему и возможно даже чертежи и фотографии. Но технологии его изготовления у нас с вами нет.
— А если привлечь самого Калашникова?
— Ему сейчас 16 лет.
— Ну, да, — понятливо кивнул Сталин, — он ещё никто.
— Можно поступить, как я с шариковой ручкой. Передать нашим оружейникам то, что мы с вами знаем об этом автомате и дальше пусть они сами думают, что с этими знаниями делать. Вдруг им удастся сделать его до войны? Только тогда этот автомат будет уже называться по-другому.
— Ну, мы в свою очередь, товарища Калашникова не обидим, ведь так, товарищ Харитонов?
— Ну, разумеется, — ответил я. — Но я боюсь бездумно внедрять технологии будущего в наш мир, кто знает, куда его при этом может занести. Я придерживаюсь политики небольших точечных изменений, чуть-чуть опережающих естественный ход развития. Чтобы в целом история нашего мира шла по пути нашего двойника. Иначе, она станет непредсказуемой и сведёт на нет все наши знания о ней.
— Здесь я с вами полностью согласен, товарищ Харитонов. Теперь, когда нам стало известно, как проходили боевые действия, можно предпринять некоторые контрмеры, например, уже сейчас форсировать строительство промышленных объектов за Уралом, — задумчиво сказал Сталин. — Так, с техникой всё понятно. А что вы можете предложить по кадровому вопросу в Красной Армии, товарищ Харитонов?
— В первую очередь, начиная с этого года лучших рядовых бойцов и весь младший командный состав, переводить на контрактную службу, разумеется, на добровольной основе и за хорошее денежное вознаграждение. Минимальный срок контракта назначить 5 лет. А через 5 лет начнётся война, и они продолжат службу по мобилизации. Но и в этом случае я бы предложил им продлить контракт ещё на пять лет или до окончания войны. Именно из контрактников выдвигать младший командный состав, командиров отделений и заместителей командиров взводов, старшин. Кстати, можно было бы сэкономить и в ближайшее время провести реформу в РККА и РККФ, приведя воинские звания, знаки отличия и форму к тому состоянию, которое они получили к концу войны. Извините, товарищ Сталин, что сую свой нос, куда меня не просят.