Дана тут же нагрузила меня уборкой оставшихся служебных помещений — процедурных, душевой, бельевой и прочих. Пришлось исполнять. Решил начать с помещений, оставив коридор на самый конец. Первая же процедурная оказалась закрыта. Толкнулся в соседнюю, та тоже оказалась закрытой. Пошёл к Дане за ключами. Та сказала, что у неё ключей нет и направила меня в сестринскую. Там дежурила медсестра по имени Лора. Молодая женщина лет 30-ти. В сестринской комнате был небольшой закуток, где хранились все ключи.
— Вот, — сказала Лора, показывая мне стенд с ключами. — Бери отсюда и не забывай класть их обратно.
Она вернулась обратно, оставив меня в этом закутке одного. Я тут же снял копии с каждого ключа, включая картонные бирки, висевшие на них, на верёвочках. Убрал их в стазис-карман. Теперь у меня были ключи от всех помещений терапевтического отделения, включая кабинет Тамары Казимировны.
Уборку служебных помещений пришлось проводить в другом режиме, нежели туалеты. Сначала я всё осматривал, что и где лежит. Бумаги убирал в ящики письменных столов или шкафы. Собирал крупный мусор в мусорную корзину, потом отправлял его порталом на ближайшую свалку. Для чего пришлось сначала эту свалку поискать в окрестностях больницы. Таковая обнаружилась в 5-ти километрах от неё. После чего запускал влажную уборку, собирая со всех доступных и трудно доступных поверхностей и углов пыль и грязь, включая шторы и занавески, мебель и аппаратуру, если таковая встречалась и, отправляя отходы туда же, через односторонний портал на свалку.
Для маскировки таскал с собой ведро с водой, половой тряпкой и шваброй. Естественно, что времени на такую уборку уходило значительно больше, чем на чистку туалетов. Впрочем, такую уборку служебных помещений можно было делать не чаще одного раза в неделю, например, по воскресениям, а в остальные дни достаточно было мыть полы.
С помещениями я закончил в половине третьего. Коридоры были пусты, и я завершил уборку их генеральной чисткой.
По расчётам Даны, работы мне должно было хватить до утра. Подъём в больнице был в 6-00. Поэтому я решил провести массовое исцеление больных и при этом не пользоваться универсальными магемами исцеления, а попрактиковаться в точечных исцелениях, применяя специализированные плетения, разработанные на каждое заболевание по отдельности. В таком случае расход маны значительно меньше, хотя нагрузка на целителя даже возрастает. Слишком много различных плетений приходится создавать. Целитель больше устаёт, а ошибаться ему нельзя.
Казалось бы, мне можно было выделить для этого часть сознания, установить постоянный инфоканал с телом и создавать плетения лёжа на диване. Но, вот парадокс. В таком случае опять растёт расход маны, а нагрузка на целителя не снижается, а наоборот, даже возрастает, ибо приходится следить ещё и за инфоканалом и поддерживать его в должном состоянии.
Поэтому самый оптимальный для меня режим работы, это непосредственный контакт с пациентами. К тому же пришлось работать под магемой скрыта, она на порядок экономнее купола невидимости. В палатах с тяжёлыми больными дежурили медсестры. Ночью они, как правило, дремали на кушетке у двери. Обязательно горел ночник. Если кто из них меня застукает в палате, то, как я буду объяснять своё нахождение там? А магема скрыта отведёт от меня их взгляды и даст время принять необходимые меры.
Начать решил с тяжёлых больных, но в этот момент вспомнил об Иванке и её больном отце.
— По идее, они с матерью должны были добраться до дома, — подумал я и тут же решил проверить, открыв по метке, оставленной в ауре Иванки, портальное окно. Они действительно были уже дома и стояли около кровати, на которой лежал мужчина. Его тяжёлое сиплое дыхание было хорошо слышно в ночной тишине.
Я спустился в подвал в свою каморку и устроился там на диване. После чего частью своего сознания скользнул через портальное окно в комнату с пациентом.
— Подожди, мама, не тревожь его, пусть спит, — остановила Иванка мать, когда та протянула руку, чтобы разбудить мужа. — А я рядом посижу, подежурю.
— Он просил его сразу разбудить, когда ты приедешь. Боится он, что не доживёт до встречи с тобой.
— Ну, хотя бы часик давай подождём. Пульс у него хороший, так что я думаю, что до утра он дотянет.
— Тебе видней, Иванка, ты же у нас теперь врач.
Иванка села на стул рядом с кроватью, а мать вышла, сказав, что заварит чаю и принесёт чего-нибудь перекусить.