Задав эти вопросы, комбриг принялся за чай с сушками. Слушал товарища Гаврилюка, молча кивал головой. Иногда задавал наводящие вопросы. Детали разговора изобиловали номерами частей Красной армии, фамилиями и званиями их командиров.
— А как обстоит дело с ОБВШ? — спросил гость.
— Тут однозначно нет. И начальник школы, и преподавательский состав явно выступят против нас. Был там один троцкист, да и того недавно выгнали.
— С какой формулировкой?
— За пьянку, — вздохнул Гаврилюк.
— А как настроены наши безопасники?
— Ещё в августе я был твёрдо уверен в их лояльности к нашему движению. Но за последнюю пару месяцев ситуация изменилась коренным образом. Новый республиканский наркомат государственной безопасности возглавил сторонник Сталина. Он же инициировал чистку всего аппарата. Это вам должно быть хорошо известно.
Гость кивнул головой, подтверждая слова хозяина кабинета и тот продолжил:
— В прошлый месяц у нас прошла чистка на республиканском уровне. Теперь она в разгаре на уровне районов Республики. Пострадало много наших товарищей. Мы теряем там позиции. Ещё месяц-другой промедления и начинать выступление будет подобно самоубийству.
— Чистка происходит в результате собеседования с использованием капсул правды? — Спросил гость.
— Именно так. Как вообще это возможно? Люди выкладывают самые свои потаённые мысли. Я с ужасом жду, когда это поветрие доберётся до партийных органов.
— В Москве чистка партаппарата уже началась.
— Тогда, чего мы ждём?
— Могу вас обрадовать, Степан Осипович. Время ожидания и подготовки к вооружённому восстанию закончилось. Начало восстания назначено на 5 декабря. Оно начнётся с арестов высших руководителей партии и государства, когда они соберутся на чрезвычайном съезде Советов. Власть с этого момента перейдёт к военным. Все рычаги управления страной к этому моменту должны быть уже под контролем военных. Но и начинать слишком рано нельзя, их можно спугнуть. Поэтому было решено начать в тот момент, когда конституция будет принята съездом.
— Я прибыл к вам, — продолжал Лозицкий, — чтобы помочь вам в подготовке к восстанию и затем корректировать ваши действия здесь, в Минске. Мы должны выступить, как только получим сигнал из Москвы. И мы с вами должны будем к этому выступлению готовы. Отдавайте приказ своим подразделениям о готовности номер один. Верные нам части нужно будет подтянуть ближе к Минску.
— А чем конкретно вы нам сейчас можете помочь, Яков Наумович?
— В кадровых вопросах. Ещё есть время, чтобы успеть укрепить командный состав воинских частей нашими людьми. Отправить в отпуска тех командиров, которые заведомо не пойдут против существующей власти и заменить колеблющихся нашими кадрами. У нас много таких на Дальневосточном фронте и в Сибири. Но для этого нам срочно нужны списки таких командиров. Не нужно стремиться перетянуть на свою сторону как можно больше воинских частей и соединений. На момент восстания нужны две-три боеспособных дивизии, которые без колебаний будут выполнять все наши приказы. Способные при необходимости защитить Минск от нападения извне. А также чтобы все части, прикреплённые к республиканским НКВД и НКГБ были на нашей стороне.
— Тогда я предлагаю собрать штаб восстания, — сказал Гаврилюк, — сообщить им о поставленных вами задачах, распределить их между всеми членами штаба и приступить к исполнению.
— Прекрасно, не забудьте и меня пригласить на заседание вашего штаба.
Девятое ноября с утра у меня был второй экзамен. После экзамена сходили с Иванкой в ЗАГС и подали заявление.
Учитывая мои обстоятельства (отъезд из Минска на месяц), нам назначили день регистрации брака на вторник 24 ноября. Все хлопоты по организации свадьбы взяли на себя родители Иванки. Они переехали в наш дом на Гремучей (название улицы, на которой он стоял), поселились на первом этаже дома и взяли хозяйство в свои руки, развив бурную деятельность. На организацию свадьбы и прочие хозяйственные надобности я выделил 500 червонцев и сказал будущей тёще:
— Будет не хватать, мама, скажете, я добавлю.
Маму звали Беата Филипповна, она была русской по отцу и полячкой по матери. Отец, Егор Казимирович был, наоборот, по отцу поляком, по матери белорусом.
Моим обращением к ней, по-родственному Беата Филипповна была весьма польщена, деньги взяла и ответила:
— Спасибо, сынок.