— Пройдёмте со мной в 18-ю комнату, — предложил я ей, — и вместе запишем товарища гостя в гостевой журнал посетителей нашего общежития, согласно должностной инструкции для дежурного на вахте, которая вам хорошо известна.
— А на вахте кого оставим?
— А давайте вашего мужа попросим?
— Он того, этого, принял немного за ужином и сейчас спит, — смущенно сказала Серафима Ивановна.
— Серафима Ивановна, — сказал я, — вы прекрасно можете сами сходить, без меня и взять у него пропуск и записать в журнал. Ну, как, сами справитесь?
Серафима Ивановна кивнула.
— Только, хочу вам сразу сказать, что, если вы его не обнаружите ни в комнате, ни под кроватью Яблоневой, я буду вынужден найти его сам, а о вашем промахе написать служебную записку коменданту общежития, Михаилу Васильевичу.
— Я справлюсь, — твёрдо сказала она, и через 10 минут она вернулась с пропуском гостя. Я взглянул на его фотографию. Мужичок, как мужичок, с моей точки зрения ничего особенного. Отдал пропуск вахтеру и, уходя к себе, сказал:
— Проводить гостя в одиннадцать вечера не забудьте.
— Как полагается, не беспокойтесь, Василий Васильевич, — ответила она, глядя на меня уважительно.
Вечером, перед закрытием дверей, я пришёл на вахту и увидел на дежурстве обоих Щепиных.
— Ну, что, Серафима Ивановна, Яблонева своего гостя проводила?
— Никак нет, Василий Васильевич. Я пять минут тому назад к ней ходила, гостя не обнаружила.
Я настроился на его метку и обнаружил её в подвале, в одной из кабинок душа.
— Сейчас, я его приведу, сказал я, и через несколько минут выпроводив со всевозможным уважением товарища гостя из общежития, закрыл за ним дверь на засов. А сам поднялся на второй этаж в 18-ю комнату. Постучался, дверь рывком открыла Яблонева, но увидев меня, сдала назад.
— Разрешите войти, — спросил я её, — я ненадолго, буквально на одну минуточку. Я только хотел уточнить, вам завтра в какое время на работу выходить?
— Яблонева опешила от неожиданного вопроса и ответила:
— В семь часов.
— Спасибо, — ответил я и послал Анфисе магему сна до 6-00 утра.
Взглянув на девушек, столпившихся за спиной Яблоневой, я добавил:
— Всем спокойной ночи и добрых снов.
Повернулся и ушёл. Вернувшись к себе, я пообщался с Яном, на тему любвеобильной Яблоневой. Настроил на неё инфоканал и запустил магему диагностики. Выяснилось, что любвеобильность девушки является следствием одной, хорошо известной болезни — нимфомании и современная медицина, к сожалению, пока лечить её не может. В народе эта болезнь называется бешенством матки, а про женщину нимфоманку говорят, что она «слаба на передок».
Спросил у Яна, может ли он помочь. Ответ был утвердительный, мне была продемонстрирована соответствующая магема. Когда после получаса тренировки, она у меня стала получаться, я направил её по инфоканалу Яблоневой, которая к тому моменту уже седьмой сон видела.
Покончив с этим вопросом, я решил всем своим жилицам и немногочисленным жильцам установить ПНМ, нулевой вариант естественно. Несколько минут ушло на установление с моими подопечными информационных каналов. Затем, как я сделал это сегодня в школе, скопировал программу настройки мозга и отправил её на открытые инфоканалы. Было забавно наблюдать, как множились пакеты ПНМ и на моих глазах исчезали, отправляясь по назначению. Энергия потратилась только на открытие каналов, и пара единиц ушла на создание копии ПНМ. Мой резерв опустел практически весь.
Я лежал не в силах пошевелиться.
— Ян сколько я потратил энергии?
— 70 единиц на открытие 136 каналов и 2 единицы на копирование программы. Итого 72 единицы маны.
— А в школе на одного человека я тратил больше энергии. Почему так?
— Кто бы знал? То, чем ты занимаешься, никто и никогда не делал.
Суббота, 20 октября 1934 года. Управление милиции НКВД по Западно-Сибирскому краю. В кабинет начальника уголовного розыска товарища Тарасова Спиридона Ермолаевича заходит его заместитель, товарищ Силин Юрий Анатольевич.
— Вызывали, Спиридон Ермолаевич?
— Юрий Анатольевич, две недели тому назад я попросил вас взять под свой контроль расследование массового убийства на улице Пролетарской. Расскажите, что удалось выяснить по этому делу. Вскрылись ли какие-либо сопутствующие ему обстоятельства. Рассказывайте, я слушаю вас.
— Можно, я чуть издалека зайду?